- Ты останешься?
Оля видит, что Белый, лежащий на кровати рядом, безуспешно борется со сном. Ей не хочется, чтобы мужчина уходил. Не хочется оставаться наедине со своими мыслями. Ей нужно его присутствие рядом, чтобы не сойти с ума от одиночества, не наделать глупостей, не сорваться в новую истерику, жалея себя.
- Если ты не против.
Его голос хрипловат, и Оля пытается понять, от выкуренных сигарет это или от борьбы со сном.
- Я не против, - возможно, слишком поспешно, но искренне произносит она. Ловит на себе взгляд темных глаз и тут же опускает свои, пытаясь скрыть волнение. Девушку настолько поглощает ощущение близости этого человека, что она не может думать о чем-то другом. Это именно то, что ей необходимо сейчас.
- Ладно... Душ и кровать. Это все, что мне нужно. Наверно, тебе тоже.
Гор возвращается из ванной спустя десять минут. Оля за это время успевает лишь причесать и заплести в косу волосы, о которых совершенно забыла ранее, сделать упражнения, о которых говорил врач, и выпить очередную таблетку. Она отрицает, что ждет появления мужчины, и снова прячет глаза, когда видит его лишь в одном обмотанном на бедрах полотенце. Сбегает, надеясь, что тот не заметил ее окрасившиеся в румянец щеки.
Ольга трет себя мочалкой, стараясь не намочить волосы, потому что не хочет снова тратить свое время на них. Думать о том, что будет, когда свет в их номере, именно их, потому что теперь не может воспринимать его как свою одиночную камеру, погаснет, боязно и горячо. Возможно, ничего не будет, но все же, все же...
Она тихо входит в комнату и ложится на свою часть кровати, уже не думая о ее мягкости, теперь ей все равно. Святогор не спит, дождавшись, когда Ольга ляжет, притягивает ее к себе и обнимает. Она доверчиво кладет свою голову ему на плечо и прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением крепких, но аккуратных объятий.
- Ты хочешь..?
- Давай...
Оба начинают говорить одновременно и тут же замолкают, улыбаясь в темноту.
- Я хотел предложить тебе сон.
- Я подумала, что можно было бы попробовать... узнать друг друга лучше.
Оля чувствует, как Белый напрягается, а затем наклоняется к ней и прижимается губами к ее губам. Она приоткрывает рот, позволяя его языку проникнуть дальше, за границу зубов, встретиться с ее языком, потереться об него. Она тихо стонет, звук сам рождается в глубине горла. Свят отстраняется.
- Тебе больно?
- Нет... Мне хорошо.
Он коротко выдыхает, а затем снова принимается целовать Олю, наслаждаясь ее вкусом, смешивая аромат сладкой мяты и горьких сигарет.
Оля извивается, прижимаясь ближе, забыв о боли, о трещине в ребре, обо всем на свете, потеряв голову в приятных ощущениях. Она двигается вслед за Гором, учится у него, потому что понимает - то, чем они занимаются сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, что у нее было ранее. Это то же самое, как после черствого хлеба получить свежеиспеченную, пахнущую ванилью сдобу. И Ольга берет, хватает ее руками, прижимает к лицу, втягивая в себя ее запах, кусает жадно, пытаясь насытиться. Она сама себя не узнает, когда податливо выгибается, чувствуя, как мужские руки осторожно отодвигает края пижамной кофты и касаются ее груди, гладят, трут соски, чуть выкручивая. Она снова стонет, приподнимаясь, позволяя стянуть с себя всю одежду, стараясь не разорвать поцелуй, контакт. Чувствует себя брошенной, когда это все же происходит ненадолго, и пугается.
- Свят... - зовет.
- Я здесь. Здесь.
Он успокаивает ее своими прикосновениями, дыханием на шее, ключицах и груди. Он заставляет ее гореть, прижимая ладонь к развилке ног, раскрывая ее для себя, трогая кончиками пальцев там, где все влажно и требует немедленной разрядки. Он вырывает девичий крик, когда проникает в нее пальцем, ощупывая вход в тело, находя точки, от которых жар растекается до пальцев ног.
- Ты такая узкая, горячая... Хочу попробовать тебя.
Оля понимает, что Белому не нужно ее разрешение, потому что он уже получает то, на что другим можно не рассчитывать, но все равно коротко кивает, окончательно стряхивая с себя одеяло, которое уже не кажется таким теплым, как раньше. Ее греет Свят, который, стараясь не касаться гематом и синяков, встает на колени между ее широко разведенных ног и наклоняется. Он дарит ей тепло своего дыхания, а потом заставляет забыть о ее собственном, касаясь губами и языком там, где сосредоточена ее женственность. Она теряется в этих ласковых, приятных ощущениях, цепляется пальцами за темные волосы, не позволяя прервать то, что испытывает впервые в жизни. Это не просто хорошо. Это волшебно. Свят знает, как и что делать, он дразнит девушку, заставляя чуть ли не хныкать от желания получить разрядку, он дает ей в полной мере насладиться происходящим, а затем доводит до пика. Оля выгибается и на миг перестает воспринимать окружающий мир, пока тот взрывается у нее под закрытыми веками разноцветным фейерверком. Она возвращается в сознание лишь спустя время.