Оля уходит в ванную, а он ждет. На груди камнем лежит ощущение незавершенности, а физическая неудовлетворенность отзывается неприятной тяжестью ниже живота. Нависшая тишина заполняет номер, и только шум воды за дверью помогает пережить несколько минут одиночества. Какое-то время Гор просто стоит у окна и смотрит вниз на проезжающие мимо автомобили. Если Москва никогда не спит, то Питер все же засыпает, только сон его беспокойный и очень чуткий. Наверно, чтобы не пропустить развод мостов или всегда оставаться в курсе происходящего.
Ольга возвращается и ложится на свое место. Коса, заплетенная ранее, так и манит ее потрогать, но Белый решает, что сейчас не время думать о глупостях. Им нужно отдохнуть, перезагрузиться, а для этого ведь нужен покой, да? И все же у Гора не получается не ощущать чужое присутствие рядом. Они так близко... Если протянуть руку и дотронуться до Оли, то можно не только увидеть, как чуть приподнимается ее грудная клетка, но еще и почувствовать, как внутри той бьется сердце. Гор старается думать о чем-то постороннем, но близость желанной девушки делает его попытки бесполезными. А потом Сиренко удивляет своим предложением. Белый понимает, что отчасти оно обусловлено желанием отблагодарить его, и все же хочет надеяться, что в большей степени то продиктовано просто желанием. К нему. Не к его деньгам, его помощи, еде, телефону, лекарствам или еще чему-то, а именно к нему как к человеку и мужчине. Он знает, что привлекает женщин, но сейчас хочет видеть симпатию одной единственной - Ольги. Он с вопросом заглядывает ей в глаза и понимает, что тонет в них. Да, там есть волнение, трепет, боязнь и много всего, но преобладающим чувством выделяется страсть. От осознания этого внутри разливается тепло, а в области паха будто разгорается пожар. Гор целует пересохшие от волнения губы Ольги, наслаждается ее вкусом и реакцией. Он пытается действовать осторожно, готовый к тому, что в любой момент она может его остановить. Сдерживает себя, не позволяя чувствам возобладать над разумом, но от желания кружится голова, а член, прижатый к ее бедру, неосознанно толкается, притираясь к коже, стараясь хотя бы таким способом получить необходимый контакт. Белый понимает, что так надолго его не хватит и опускается между ног девушки. Он нечасто практиковал такой оральный секс, предпочитая позицию принимающего ласку. Но сейчас ему хочется доставить удовольствие, а не взять его, показать Оле, что мужские руки могут дарить не только боль. Гор пытается таким образом стереть с ее кожи и из памяти следы побоев, чувствует себя должным это сделать. Ему нужно это. Действует осторожно, но настойчиво и безвозвратно, то приближая Олю к оргазму, то отсрочивая его до максимально возможного момента. Он представляет себя музыкантом, который играет на только ему подвластном инструменте, принадлежащем лишь его губам, языку и пальцам. Ему одному. И пусть происходящее временно, оборвется аккордом на самой высокой ноте, но память о том, что это было, останется с ними на долгое время.
Белый не ожидал, что ему так понравится. Олино наслаждение, будто краем циклона, задело и его самого. Он перестает чувствовать усталость, ему хочется повторить, а еще лучше - пойти дальше, стать с девушкой одним целым, стать ее необходимостью.
- Ты даже вкуснее, чем я думал, - он прижимает Олю к себе, накручивая ее косу на свои пальцы.
- Никогда не верила другим девчонкам, которые говорили, что оргазм - это маленькая смерть.
- Никогда? - переспрашивает, но имеет в виду другое.
Ему радостно от того, что он подарил ей первый оргазм. Хочется убить того, кто побывал в ней раньше и оставил от себя и своего эгоизма лишь ощущение грязи и боль, но гораздо важнее сейчас наложить на старые воспоминания новые впечатления, которые не сотрутся даже спустя время.
Приятные на ощупь гладкие пряди сменяются шелковистой кожей на шее и плечах. Олю хочется трогать везде, особенно там, где нельзя - лицо, грудь, лопатки и часть живота. Гор аккуратно обводит кончиком пальца запятую пупка, прислушивается к короткому смешку и невольно растягивает губы в улыбке.
- Боишься щекотки?
- До жути, - признается она, а Гор верит. Откуда взялась эта вера в малознакомую девушку, сам не знает. Ее простые слова о страхе щекотки только подстегивают сделать основное, довести до логического завершения эту ночь и их знакомство. Но не в смысле окончания отношений, а как закрепление их, как если бы нужно было перейти на новый уровень игры и сохраниться, если бы они играли, а не жили.