Усмехнулся сторож садового товарищества такой заграничной придури, но принял от немца быстробойное ружьё системы Шмайсера и новые сапоги с вольфрамовыми каблуками. И как только взял они в руки то ружьё, как выскочили из ружья механические хитрости и прямо в Ивана завернулись, а сапоги превратились в ненашенскую униформу с нордическими принадлежностями. И от той подлости стал Иван злонамеренным заводным сторожем. Построил хитрый немец для него будку-душегубку и выдал триста баллонов жидобойного газа с инструкцией по применению.
Загрустил сторож и начал в себя стрелять из ружья быстробойного, да только все пули от нордических принадлежностей и заводных деталей плющились и отскакивали. Рассмеялся над ним хитрый немец и сказал, что на каждой пуле чьё-то имя написано. А Иванова имени ни на одной пуле нет, потому как зовут его теперь Унцурехнунгсфоишьштурмбандшвеллер.
Как услышал Егорка про пули с именем, так сразу всё и понял.
--Есть, -- говорит,-- у меня патрон безымянный, в аккурат про твоё железное горюшко.
--Твоя-мне-правда-капут-на-месте-тогда-помочь-тебе-гуттенменш-я-вилль,-- возрадовался заводной сторож.
И жестами пояснил, что сейчас составит он хитроумную записку уставным почерком и положит себе за отворот. Коли безымянный патрон свою силу над ним возымеет, то Егорка сможет взять себе записку, в которой важный немецкий секрет по пунктам расписан. А если нет, то не отвертеться незваному гостю от санитарно-канцерогенных процедур.
Делать нечего, отдал Егорка заводному сторожу заветный патрон, а тот, согласно договорённости, отчеканил уставным почерком записку, которую немедля схоронил под униформой. Затем он зарядил своё быстробойное ружьё спасительным снарядом и привычно стрельнул аккурат себе промеж глаз.
Зазвенели тут нордические принадлежности, полетели в разные стороны анодированные черепа и эмалированные свастики, покачнулся заводной немец, да и выпустил иванов дух через вентиляционные отверстия. Душа обернулась сизой птицей и отправился в края, из которых ни ответа нет, ни выдачи...
А Егорка достал записку, и прочитал в ней, что хитрый немец вагоны свои не пустыми гонит - в комбинат идут составы, переполненные русским духом, на комбинате же, немец превращает его в политкорректности и толерантности, от которых всё живое в округе чахнет и рассыпается.
Кроме того, было в записке сказано, что далее к хитрому немцу - одна дорога: по цехам опасного производства, через которые проход окромя технолога-рецидивиста никто сказать не может. А понятий, которыми с технологами договариваются, заводной сторож в голове своей не хранил.
Вздохнул Егорка и отправился по заводской территории к административно-процессуальному зданию, в котором технолог-рецидивист заседал и опасными производствами руководил. Долго бродил он по закаблученным коридорам с мягко стеленными ковровыми дорожками, да в конце вышел в большую залу. И сидела в этой зале толстозадая матрона, которая вольфрамовыми спицами плела из суровых криволинейных графиков единый складный производственный процесс. А напротив её висел плоскоплазменный телевизор, по которому за раз девять горько-любовных сериалов крутилось. И от тех сериалов лились из матрониных глаз горючие слёзы - по три ручья из каждого глаза.
-- Здравствуй, красна девица,-- отвесил Егорка Подзимный земной поклон с вящей учтивостью.
А матрона ничего ему не ответила - только быстрее спицами застучала, да чаще слёзами забрызгала. И что ни говорил Егорка, какие фигуры речи из себя ни изображал - никакой положительной реакции на его действия не поступало.
Осерчал Егорка, достал из-под рубахи офсетную икону и влепил прямо на плоскоплазменный экран, поперёк всем слёзно-горючим сериалам.
-- Вот,-- сказал,-- тебе зрелище другого свойства.
Матрона от такого зрелища слезами реветь и спицами стучать разом прекратила.
--Что ж это за напасть-то такая на меня снизошла,-- прошептала она и принялась расползаться по швам и жилам.
А как расползлась, обернулась красной девицей с красным дипломом Технологического Учреждения Образования. И, стало быть, спасителю своему на духу и взаболь поведала автобиографическую историю.
Как получила она свой диплом, так и оказалась без смысла и направления в дальнейшей жизнедеятельности. Подружки её по Америкам миннесотчицами разъехались, к каковому занятию, красна девица никакой страсти не испытывала, а потому осталась двумя ногами на Родине.
Вот здесь-то ей и попалось объявление о наборе на трудовую деятельность, округ осветительного столба увитое. И там, посреди хитроумных швабахеров да иных готических украшательств, обнаружила красна девица наличие надобности в её технологической специальности. Делать было нечего -- отправилась на комбинат, пришлому немцу в ножки кланяться.