— Немедленно освободить помещение! — напустился на них рулевой. — Хотите неприятностей?
— Неприятностей? — крикнул один из них, скорее всего кок. — Какие могут быть неприятности? Не потерпим, чтобы с немецкого судна увели невинного человека.
— Перестаньте, вы же не знаете, что у этого человека на совести, — резко сказал старший пограничник.
— Ничего не знаешь, а суешься, защитник! — продолжал рулевой. — Марш отсюда! — И обратился к пограничникам — Продолжайте свое дело!
Обыск скоро был закончен, ждали только, когда Лотнер оденется.
— Извините, господин доктор, — сказал рулевой. — Я верю, что все еще обойдется.
— Черт бы вас взял вместе с вашими утешениями, — зло сказал Лотнер и заломил руки. — А все потому, что вы вовремя не отплыли от этого проклятого берега. Я бы желал, чтобы кого-нибудь из тех идиотов, которые вами командуют, взяли бы вслед за мной.
— Я… Я тут ни при чем. Приказ капитана, — извинился рулевой.
— Никто из вас ни черта не может… Только я… я! — шипел Лотнер.
— Вот именно, — отозвался старший из пограничников. — Именно от вас идет все зло, потому мы за вами и пришли.
— Зло? То, что служит немецкому рейху, не может быть злом! — крикнул Лотнер.
— Законы существуют при любом общественном строе. Даже в волчьей стае есть свои законы… Только для вас их нет… — заметил пограничник. — Готовы?. Идемте. И никаких провокаций!
Лотнер надвинул шапку на лоб, глубоко засунул руки в карманы пальто и медленно пошел по палубе. Перед трапом он оглянулся и увидел в застекленной кабине радиста, который что-то ему кричал, но слов не было слышно.
Лотнер помахал рукой, горько усмехнулся и, съежившись, сошел с палубы.
Неподалеку его ожидала машина. Лотнер еще раз оглянулся на судно, на котором должен был отплыть, потом согнулся, влез по приглашению пограничника внутрь, двери закрылись, и машина отъехала.
7
Прокурора люди нередко представляют строгим, беспощадным, хмурым человеком, который только и подкарауливает момент, чтобы разоблачить грешного несчастливца, попавшего ему в руки.
Сергей Борисович Лавров был прокурором, но ни в малейшей мере не отвечал подобным представлениям. Всегда добрый, раздумчивый, неизменно остроумный, он с удовольствием смеялся, шутил, к каждому относился корректно и с участием. Одним словом, это был человек, о котором по-русски хорошо говорят: «молодец».
Я бы не размышлял на эту тему и не представлял читателям Сергея Борисовича, если бы он не играл главную роль при завершении всей нашей сложной, запутанной истории.
Это именно ему выпала нелегкая задача подвести черту в деле «Белая сорока» и выдвинуть обвинение каждому участнику преступной группы.
А в Ленинград тем временем пришла весна. Нева пробудилась от сна, скинула тяжелое зимнее покрывало, словно почувствовав, что настала пора открыть людям свою величественную красоту. В лесах начиналась новая жизнь, весна властно звала их жителей к свадебным торжествам. Холодными утренниками, когда слабый мороз окутывал землю блестящим инистым глянцем, тишину будили тетеревиные токовища.
Ни один охотник не может остаться к ним равнодушным. И меня потянуло в лес, тем более что пришло приглашение от Богданова. Он писал: «Приезжайте — начался тетеревиный ток».
Вслед за тем позвонил Курилов, получивший такое же приглашение, и спросил, когда поедем. Договорились, и однажды вечером все собрались за столом в большой комнате знакомого дома лесничего. Кроме хозяина и его отца, который еще окончательно не поправился от ранения, полученного при роковом выстреле в белую сороку, тут были Курилов, Усов, Шервиц и я; Сергей Борисович Лавров приехал другим поездом и вошел в комнату как раз в тот момент, когда на столе уже дымилось жаркое.
Ужиная, мы похваливали хозяйку дома, а та вздыхала:
— Уж больно много у меня забот с тех пор, как ушла тетка Настя. Новая работница молодая и неопытная, приходится готовить самой.
— Тетке Насте запрещено уезжать из деревни, — отозвался Усов. — Посмотрим, что покажет суд.
— Видеть ее больше не хочу, — сказала хозяйка. — Лживый она человек.
С тетки Насти разговор перекинулся на всю историю, которая, собственно, здесь и началась.
— Сергей Борисович, — сказал я, — сидим мы тут все вместе, как в тот раз, когда приехали сюда поохотиться на зайцев. Правда, нет некоторых наших друзей, тем не менее каждый мечтает услышать, чем закончилась вся эта история.
И вот что мы услышали.
Дело, которое условно назвали «Белая сорока», было необычно сложное. Многие его участники до сих пор в своей вине так и не признались, хотя улики против них были неопровержимы. Одни пытались свалить все на других, другие упорно молчали, третьи бесстыдно лгали. Это была группа выродков, каждый из которых предал бы собственного брата, лишь бы выгородить себя. Но одно их объединяло — ненависть к социалистическому строю, Советской стране. Нет такого преступления, которого бы они не совершили в интересах «расы господ», призванной, по их мнению, править миром.