Наконец машина, управляемая сотрудником госбезопасности, пришла, и в комнату небрежно вошел Купфер. Шапку он снял, руки держал в карманах короткой кожаной куртки, губами перебрасывал погасшую сигарету. Это был высокий угловатый мужчина с длинной шеей, на которой уверенно сидела упрямая голова. Из-под сросшихся бровей блестели черные, как угли, глаза, губы были надменно сжаты. Орлиный нос с узкими ноздрями дорисовывал нагловатое выражение лица, заканчивавшегося слегка остриженной бородой.
Едва приблизившись к столу, за которым сидели два сотрудника госбезопасности, он грубо спросил:
— Почему вы ловите меня, как зайца? Что вам надо, черт побери?
Никто не ответил; он криво усмехнулся, оглядываясь, где бы присесть, хотя ему никто этого не предложил.
— Вы Франц Артурович Купфер? — спросил «дядя Ваня».
— Да уж таким родился, ничего не поделаешь.
— У вас раньше была судимость? — неожиданно спросил Коротков.
Казалось, Купфер в затруднении — что сказать? Он внимательно рассматривал свои сапоги, потом прохрипел:
— Допустим, была, — мало ли дураков на свете?
— Говорите вежливее. За что вас наказали?
— По-вашему — за нанесение тяжелого телесного увечья. А по-моему — за маленькую стычку в пивной.
— Это мы проверим, — вмешался «дядя Ваня».
— Проверяйте, только без меня. Ничего, кроме выпивки, да и то иногда, у меня на совести нет.
— Вы должны были вернуться из Петрозаводска еще два дня назад. Почему вы этого не сделали? «Левый» рейс?
— Не беспокойтесь, я со своим начальством как-нибудь полажу. В крайнем случае, сдерут с меня деньги за бензин да влепят выговор.
— Куда вы ездили? — не отступал Коротков.
— Куда? — переспросил Купфер. — В Масельгскую.
— Зачем и с кем?
— Товар возил.
— Какой именно, сколько и для кого? — быстро спросил Короткое.
Купфер молчал.
— Лжете, гражданин Купфер! — загремел «дядя Ваня». — Одумайтесь. Не отпустим вас до тех пор, пока не скажете правды.
Купфер, пожевывая сигарету, продолжал молчать.
— Будете отвечать? — решительно произнес «дядя Ваня» и еще подождал с минуту. Потом вызвал дежурного и приказал:
— Подержите этого гражданина в одиночке, да глаз с него не спускайте.
Купфер медленно поднялся и вышел.
— Думаете, «расколется?» — спросил Короткое.
— Да он еще не совсем трезвый. Выспится — посмотрим, — сказал «дядя Ваня» и направился к прокурору, чтобы получить разрешение на обыск в квартире задержанного.
Первые признаки еще далекого лета манили заядлых рыбаков из плена четырех стен; правда, многие выезжали на рыбалку и в крутые морозы. Оттепель, растопившая белый покров на крышах ленинградских домов, разбудила рыбацкую дремлющую тоску по берегам рек и озер. В сердцах теплилась надежда, что рыбья челядь, томящаяся в глубине вод, скованных ледовым панцирем, ждет только окошек, которые стараниями рыбаков откроются навстречу синему небу и улыбающемуся солнцу.
Тут уж и я не выдержал и, подобно другим одержимым, выехал на озеро Кормово. Собственно, увлек меня на это дело один из нашей охотничьей троицы — режиссер Суржин; еще во время роковой охоты в Лобановском лесничестве он дал слово вытащить меня на рыбалку, едва повеет весной.
Выехали в субботу и пробурили во льду лунки, которых хватило бы на двухкилограммовых окуней. Сначала не повезло: не сумели найти мест клева. Лишь воскресенье принесло удачу. Уже с утра таскали одного окуня за другим, порой попадался такой, что с трудом пролезал в лунку. Некоторые весили по два с половиной килограмма.
После полудня по озеру пронесся резкий ветер, потом наступила тишина. Мой товарищ поднял голову, настороженно всматриваясь в северную сторону. Его ноздри раздулись и губы оттопырились столь смешно, что я невольно рассмеялся. Он, однако, хранил серьезность.
— Ничего не чуете?
Я тоже повернул лицо к северу, принюхиваясь, как собака.
— Ничего, — только и мог я сказать и чихнул.
— Что у вас за нос, — сказал Суржин. — Вот мой говорит: скоро повалит снег.
— Неужели? — с сомнением сказал я, продолжая рыбачить.
Но оказалось, что прогноз, основанный на чутком носе моего приятеля, сбылся раньше, чем мне удалось вытащить очередного окуня. Север нагнал на нас белую снежную стену, залепившую глаза. С огромным трудом удалось собрать рыболовные принадлежности, пойманную рыбу и уложить все на санки. Мы направились к берегу, подгоняемые метелью. Казалось, этому пути не будет конца…