Надо ли говорить, как мы обрадовались, добравшись с богатым уловом — шестьдесят два килограмма рыбы — до уютной комнаты одного из знакомых рыбаков. Здесь мы переждали непогоду и ночью вернулись в Ленинград.
Дома сообщили, что меня искал Филипп Филиппович. Тотчас же ему позвонил:
— Алло, я вернулся, добрый день. Не хотите попробовать свежей ухи из окуней? Сам наловил…
— Спасибо, с удовольствием, но времени нет. Дел по горло. Мы тоже ловим… крупную рыбу. Как раз забрасываем последние сети… Приходите-ка лучше ко мне.
— Кроме свежей ухи, будут чешские кнедлики со свининой и моравской подливкой, — не унимался я.
— Ну и соблазнитель. Прямо слюнки текут… Что же делать? Придется, пожалуй, выбрать часок, — ответил мой друг.
Курилов сдержал слово. Пришел, но пробыл не более часа.
Если вы принимаете в семье дорогого гостя, то само собой разумеется, что даже самая свежая уха вместе с самым лучшим традиционным чешским блюдом никак не обойдется без холодной закуски и водки. Во время еды невозможны серьезные дебаты. Они бы отняли часть того времени, которое заслуживает вкусное кушанье. Короче, для разговора не оставалось много времени, мой гость то и дело поглядывал на часы.
— Через тридцать минут я должен разговаривать с Мурманском… Остается четверть часа. Подозреваю, что вам не терпится узнать, как проходит операция.
И я узнал, что в Карелии задержан Франц Артурович Купфер, племянник неудачливого ювелира Купфера.
— А где же сейчас тетка Настя, Блохин и, наконец, фон Лотнер? — спросил я.
— Тетку Настю, вероятнее всего, сейчас допрашивает Усов, она уже вернулась в Лобаново, а сообщений о двух остальных я и жду из Мурманска.
— Значит, они еще туда не добрались?
— Добрались. У младшего Купфера, как у большинства алкоголиков, весьма неустойчивый характер. На допросе в Кондопоге он поначалу упорно молчал, а потом от всего отпирался. При обыске у него дома найден один из чемоданов — именно тот, который, как сразу узнал Потапов, привезла тетка Настя, а также обрывок телеграммы, где можно было разобрать только одно слово: «приеду», и крупная сумма денег, происхождения которой Купфер объяснить не мог. Еще труднее, конечно, ему было ответить на вопрос, откуда взялись три золотые вещицы, которые были найдены в мешке с мукой. От внимания дотошного «дяди Вани» не укрылась и такая мелочь, как… билет на бал пожарных. Он поинтересовался, с кем Купфер был на этом балу, и разыскал его знакомую. Она охотно все рассказала.
Оказалось, бал устраивали пожарные с целлюлозно-бумажного комбината, а у Франца там знакомый, которого он звал Кадя. Услышав это имя, «дядя Ваня» навострил уши и отправился на комбинат. Там никакого Кади не знали. Тогда знакомая Купфера припомнила, что его фамилия Бойков и что он работает на «комбинате пожарником. Потапов поспешил в отдел кадров, но там нашлись весьма куцые сведения о Войкове, которого к тому же звали Александр.
— Он у нас совсем недавно, — оправдывался начальник отдела кадров, — а документы с прежнего места работы еще не пришли. Нам по штату не хватает пяти пожарных. Рады, что хоть один нашелся… Служба, знаете, тяжелая, а платят не ахти сколько… А этот оказался на редкость сговорчивым.
— Вы что, берете на ответственную службу первого встречного? Ничего себе порядки, — возмущенно говорил «дядя Ваня».
Даже фотографии не нашлось в личном деле Войкова. Что же делать? С большим трудом удалось разыскать только коллективный снимок, на котором был и Бойков. Сколько «дядя Ваня» ни всматривался, но Блохина, которого он предполагал увидеть, там не обнаружил. Бойков был черноволосым, с усами и толстым носом, в то время как у Блохина были светлые волосы, тонкий нос, да и усов он не носил.
— Когда бы я мог увидеть вашего пожарника? — спросил «дядя Ваня».
— Сейчас он отдыхает двое суток, — услужливо ответил начальник отдела кадров, — а ровно в восемнадцать часов должен заступить на дежурство.
— Я к вам приду, а вы вызовете его к себе. О том, кто его хочет видеть, разумеется, ни слова.
«Дядя Ваня» ушел, взяв с собой адрес Бойкова и фотографию. Затем она была тщательно исследована. Конечно, усы Блохин мог отрастить, а волосы перекрасить, но этот нос! «Дядя Ваня» велел привести Купфера, но и от него ничего путного не добился. Только еще раз убедился, что тот не говорит правды. На вопрос, что он знает об Анастасии Конрадовне Блохиной, Купфер сказал, что впервые о ней слышит. Его, дескать, одна незнакомая женщина попросила встретить на вокзале ее бабушку. Он выполнил просьбу, потому что ему хорошо заплатили. Куда уехала старуха, не знает.