Это место, согласовав с паханами, он нашел в Одинцовском районе. Находящийся в полусотне километров от столицы, он был лесистым, с многочисленными поселками и деревнями. В одном из них, именуемом дачным кооперативом, Грач лично присмотрел выставленный на продажу дом, который ему понравился. Он мало отличался от других, в которых проживали нехилые московские дачники, был крайним в ряду у озера и имел отходы к недалекому заказнику. К тому же под домом имелся бетонированный подвал, а вокруг усадьбы кирпичная ограда в три метра.
Покупку оформили на имя Семена Семеновича Иванова, через риелторскую контору, а вторая, строительная и подконтрольная ворам, провела дополнительные работы: на другой стороне двора собрала небольшой модульный дом, в задней части ограды, выходящей к озеру, установила потайную дверь, а по углам видеокамеры; в камышах появился неприметный мосток для моторной лодки.
Заменил Грач и охрану. Вместо прежних набрал из бригад спортсменов и вояк, получив на них соответствующие рекомендации. Шестерых, умевших профессионально убивать и держать язык за зубами. Старшим назначил Динамита, в прошлом призера России по борьбе, имевшего две ходки. Извилин у него было немного, что окупалось преданностью и силой.
Размышлял Грач о своей жизни, которая его вполне устраивала. Появился он на свет в «колыбели революции», спустя двенадцать лет после нее, в обычной семье. Отец работал мастером на заводе, мать учила детей в школе, жили в однокомнатной квартире.
Когда началась война, отца призвали на фронт, через месяц пришла похоронка, а они с матерью в числе других ленинградцев оказались в блокаде. Когда ее кольцо сжалось и наступил голод, мать от недоедания слегла, а сын, чтобы как-то прокормиться, связался со шпаной.
Сначала орудовали на рынках, сбывая добычу барыге, а потом знакомый вор привлек их к кражам из квартир, зная нужные адреса. Брали золотые украшения, антиквариат и меха (там жили люди не бедные). У Кормаковых стала появляться еда, но мать это не спасло, она тихо угасла.
А спустя год попались. Вора расстреляли, остальных, дав по пять лет, отправили в колонию для малолеток. После нее Иван, получивший кличку Грач, поскольку был хитрым и смышленым, продолжил воровскую карьеру. Потом снова сел и отправился на Колыму валить лес, откуда вышел по амнистии 53-го года. В 60-х в Одессе был коронован и вошел в элиту преступного мира, среди своих считался фартовым. Летом с подельниками уезжал в Крым чистить карманы отдыхающих, а по окончании сезона отправлялся в Москву, «работая» на выставках, в театрах и ресторанах. К деньгам относился легко, тратя на хорошую одежду, красивых женщин и отдых в Юрмале, которую предпочитал всем другим курортам.
Во времена перестройки Грач сел в очередной раз и надолго. Умыкнул у шведа в «Интуристе» пухлый бумажник, но при выходе был задержан муровцами и полоснул одного бритвой. Отбывая наказание в Сибири, являлся в зоне смотрящим, и как-то во время карточной игры один из воров сообщил, что видел удивительно похожего на него мужика.
— Где? — потянул карту Грач.
— В десятом отряде.
Так родилась мысль выйти из колонии, которую он успешно реализовал. Теперь тот мужик гнил в могиле, а он на свободе, которая стала еще краше. В стране бардак, называемый демократией, менты с прокурорами и суды продажные. Наступило их время под лозунгом: «Воры всех стран, объединяйтесь!»
Довольный столь удачным сравнением, Грач хрипло рассмеялся.
Пару лет назад к нему заехал давний приятель, вор в законе Миша Ушатый, сваливший еще в 70-х в США. Там он был в почете и успешно руководил гангстерами. Грач пригласил Деда Хасана, тогда еще живого Сильвестра и еще нескольких авторитетов. Выпили, покалякали «о делах скорбных», а потом гость предложил вместе поработать за океаном, для чего очистить Брайтон-Бич. Этот нехороший район в Нью-Йорке издавна заселяли банды негров, и полиция опасалась появляться в нем даже днем. Когда туда прибыла первая, а за ней вторая волна русских эмигрантов, цветные стали их гнобить и обижать. Вот и задумал Ушатый прижать аборигенов к ногтю, а заодно подзаработать.
— Цена вопроса, Миша? — блеснул фиксой Грач.
— Все, что отымем у ниггеров: бары, рестораны и игорные дома, — делим пополам.
— Заманчивое предложение, — опустил веки Дед Хасан.