— Вечер в хату, — уселся в кресло напротив, налил в пустой фужер коньяка и высосал. — Чего звали?
— Ты помнишь мента, которому в прошлом году зарядил квартиру? — отложил карты в сторону Могила.
— Который чекист? А как же! Ему впаяли семь лет. Мои пацаны хорошо сработали, — довольно загоготал.
— Уже на свободе, гад, — отложил свои карты Колючий.
— Это как? — выпучил глаза Дока.
— Свои отмазали.
— Ну что за страна, — сокрушенно вздохнул тот. — Кругом сплошной беспредел. Никакого закона.
— Придется все поправить, Рома, — собрав колоду, перетасовал ее Дед Хасан.
— В смысле?
— Отловить этого мента. И сделать это завтра, пока у него расслабуха. Ну а потом кончить, чтоб другим было неповадно.
— Усек, — кивнул Дока. — Все будет на мази. Ну, так я поехал?
— Давай. Удачи.
…Алексей провел выходные у Альбы. Остаток субботы они любили друг друга, а в воскресенье отправились в «Ленком» на «Юнону и Авось», после чего поужинали в ресторане Останкинской телебашни. В одиннадцать вечера он завез подругу домой, и пара распрощалась, договорившись о новой встрече. Когда въехал во двор своего дома, тот спал, отсвечивая под луной окнами. Тихо прокатил к своему гаражному боксу, выйдя из машины, стал отпирать ворота. Замок почему-то барахлил, наклонился ниже.
В следующий миг на затылок обрушился удар, взмахнув руками, повалился навзничь.
— Тяжелый, падла. — Зашуршал гравий, потом где-то хлопнули дверцы, со двора выехал джип с погашенными фарами.
Очнулся Орлов в каком-то подвале, сидящим на полу и пристегнутый за правую руку к батарее. Потряс головой (там немного прояснилось), огляделся. Подвал был капитальный, с выложенными метлахской плиткой стенами и полками вдоль них, на которых стояли коробки с коньяком и винами. На потолке жужжали два плафона, в торце темнела дверь, рядом, на львиных лапах, садовая скамейка.
Свободной рукой Алексей пощупал темя и зашипел от боли. За дверью послышались шаги, провернулся ключ, она открылась. Внутрь поочередно вошли два амбала, став по сторонам, за ними Дед Хасан, Могила и Колючий. Уселись на скамейку.
— Ну, здравствуй, Орлов, — прищурился старый вор. — Вот мы и встретились.
— Чего молчишь, гад? С тобой уважаемый человек базарит, — ощерился Колючий.
— Здравствуй, Дед Хасан, — ответил пленник.
— Ты знаешь, кто я?
— Знаю, как и остальных двоих. Вы бандиты.
— А ты дерзкий, — блеснул глазами Могила. — Не очкуешь?
— Это у вас очко играет. Если нет, снимите браслеты.
— Сними, — кивнул Дед Хасан одному из охранников. Тот молча выполнил. Орлов встал с пола и, прислонившись к стене, стал растирать запястья.
— А скажи мне, с каких это пор чекисты мочат воров? — спросил Могила. — Что, менты не справляются?
— Вместе быстрее приведем вас к знаменателю.
— А «Белая стрела» — это вы?
— Впервые слышу.
— Ну, на нет и суда нет, — опустил веки Дед Хасан. — Вова, огласи приговор нашего, поглядим, какой он смелый.
— За то, что мочил воров и увел общак, закопаем тебя живым, тварь, — хищно оскалился Колючий.
— Ну и как? — усмехнулся Могила.
У Орлова расширились глаза, в следующий миг, саданув ближайшего охранника в лоб, он с ревом пронесся к скамейке. Колючий отлетел в угол, Могила в другой, по полу рассыпался янтарь, началась свалка.
В полдень по затравеневшей дороге, переваливаясь на кочках, со стороны шоссе в лесной заказник въехал внедорожник и остановился на опушке. Хлопнули дверцы, вышли четверо, открыли багажник. Извлекли оттуда некрашеный деревянный гроб, две штыковые лопаты, сопя, утащили в березняк.
Там, на небольшой полянке, усыпанной желтыми одуванчиками, работая поочередно, вырыли глубиной в полтора метра яму. Молча опустили туда гроб, закидали комьями земли.
— Одним ментом меньше, — харкнул на могилу Дока. — Погнали, братва.
Забросив лопаты в кусты, вернулись к автомобилю, снова хлопнули дверцы, заурчал двигатель, развернувшись, тронулись обратно.
Глава 23. Воскрешение
— Что делают, нечестивцы! — перекрестился лесник Егорыч и шепнул тихо ворчащей овчарке: — Нишкни.
Оба наблюдали из ельника на пригорке за тем, что вершилось ниже. Леснику было за пятьдесят, он воевал на Даманском, потом ловил тигров в Приморье и мало чего боялся. На поляне явно были бандиты, а вот кого хоронили, вопрос.
Когда шум мотора стих, Егорыч достал из полевой сумки блокнот с ручкой, записал номер джипа, сунул обратно. Поправив на плече двустволку, вместе с овчаркой спустился к могиле. Подойдя вплотную, различил глухие звуки, шедшие из-под бурых комьев, а собака вздыбила загривок.