«Смотри, сынок, приглядывайся, как мы мозоли набиваем, — говорил отец. — Из кожи вылезу, но тебя сделаю грамотным, авось в люди выйдешь».
Когда Павлик закончил школу, отец купил ему первые в его жизни сапоги, черные брюки, рубашку с поясом. «Теперича тебе, сынок, надо работу подходящую найти», — сказал он. Старый Глотов не хотел, чтобы грамотный сын работал на ткацких фабриках. Так Павел стал работать в местной типографии, сперва учеником, потом наборщиком. Отец был доволен: как-никак сын не текстильщик, пошел по тропе грамотных людей. Старый наборщик Павел Петрович Буряк долго приглядывался к своему ученику, потом стал подсовывать кое-какую партийную литературу. Любивший читать Павел проглатывал эти книжонки, не задумываясь глубоко над содержанием. Когда он возвращал книжки, Павел Петрович устраивал настоящий экзамен и говорил: «Несерьезный ты человек, тезка. Здесь говорится о нас, о рабочем люде, как устроить им лучшую жизнь. А ты не понял. Помнишь всеобщую стачку зимой? Месяц бастовали рабочие. Почему бастовали, от сладкой жизни?» Однако к 1905 году двадцатилетний наборщик Павел Глотов стал вполне грамотным марксистом, страстным пропагандистом, членом РСДРП.
Павел Григорьевич выплыл на протоку, пересек ее и въехал в залив. Стая кряковых тяжело поднялась перед ним, сделала круг и подлетела к нему. Прогремел дуплет, и две утки плюхнулись на воду рядом с лодкой, третья упала в пожелтевшую траву. Павел Григорьевич подобрал уток. «Хорошо, дуплет — и три жирные крякушки», — подумал он самодовольно и вспомнил, как однажды Пиапон его похвалил на охоте: «Хорошо, Павел, ты стреляешь. Где учился так стрелять?»
— Учился не по уткам, правда, стрелять, по другим мишеням, — ответил Глотов.
А учился он стрелять в лесу на берегу той же речушки Уводь, стрелял из нагана, готовясь к великим схваткам. Но стрелять по нужным мишеням Павлу Григорьевичу не пришлось. В грозный 1905 год молодой наборщик набирал прокламации, призывы к рабочим. Когда в мае вспыхнула всеобщая стачка, рабочие его избрали в Совет уполномоченных. До сих пор при воспоминании о стачечных днях у Павла Григорьевича начинает быстрее биться сердце. Май — июль 1905 года — это молодость революционера Павла Глотова! Как член Совета уполномоченных, органа революционной власти, Павел Глотов, кроме своей основной работы наборщика, принимал активное участие в митингах, помогал рабочей милиции устанавливать порядок в городе. С каким вдохновением он набирал текст прокламации, где рабочие требовали восьмичасового рабочего дня, повышения заработной платы, отмены штрафов, ликвидации фабричной полиции, свободы слова, печати, союзов! Прокламации эти сейчас же из-под машины, с невысохшей типографской краской попадали к бастующим, на митинги на берегу речки Талки.
Потом наступил день траура 3 июля, когда царские войска расстреляли рабочих, собравшихся на такой митинг.
После поражения стачки Павла Глотова судили и сослали в Сибирь, но он бежал, его поймали, вновь судили и сослали на Амур. Жил он сперва в маленьком русском поселении Тайсин, на берегу озера Болонь, потом разрешили ему проживать в Малмыже, а теперь он учитель в гольдском стойбище Нярги. Пять лет живет Павел Григорьевич на Амуре и пять лет изнывает от безделья. В глухом поселении Тайсин он занялся от скуки изучением природы Амура, увлекся и теперь продолжает заниматься. В Малмыже встретился с ссыльными меньшевиками, которые тоже изнывали от безделья.
— Мы здесь можем с вами союз заключить, товарищ Глотов, — при первой же встрече заявили они. — Нам тут не делить сферы влияния на массы. Здесь пропагандистская деятельность — абсурд, никто вас не станет слушать. Вы будете, конечно, им землю обещать безвозмездно, а им она не требуется — у них земли сколько хочешь, только корчуй тайгу. К солдатам в гарнизон хотите проникнуть? Безнадежно. Так что нам здесь тихо и мирно жить с вами.
Год назад приехал новый ссыльный большевик Иван Гаврилович Курков. Он рассказал, что революция наращивает силы, что Ленские события, о которых знали уже в Малмыже, всколыхнули всю Россию, а мировая война еще больше взволновала народ. Он сообщил, что Ленин и большевики выдвинули лозунг превращения империалистической войны в войну гражданскую. Иван Гаврилович, истосковавшийся по подпольной работе, знакомился с крестьянами, с солдатами малмыжского гарнизона, приходившими в Малмыж в увольнение, подружился со многими. Он словно разбудил от долгого сна Павла Григорьевича, заразил его своим энтузиазмом.