ЧАСТЬ 3
ГЛАВА ПЕРВАЯ
День и ночь шумел Амур широкий, с грохотом рушил забереги и играючи перекидывал с места на место многопудовые льдины, крошил их на мелкие осколки и нес это крошево — «сало» на своем хребте вниз к морю. Проходили дни в шуме и грохоте, но с каждым днем все тише, все покладистей становился Амур. Крепли забереги, скоро совсем они сомкнутся. Затихал Амур умиротворенный.
Пиапон с зятем и с Богданом уже месяц ловил на заберегах ангалкой сазанов и сомов. Много пудов рыбы наловил он. Пиапон каждое утро встречался с Амуром, наблюдал, как он сражался с морозом. Слишком долго затянулась эта борьба. Лет десять назад Пиапон бесстрастно наблюдал за этой борьбой: ему было совершенно безразлично, когда встанет Амур, потому что он никуда не спешил. Он и сейчас никуда не спешил, но нынче он очень хотел, чтобы быстрее застыл могучий Амур.
«Безлюдный Амур, что тайга без зверей, — думал он. — Амур без людей, что мертвец в гробу. Он оживает только тогда, когда обозы потянутся по нему, когда колокольчики ямщиков зазвенят среди торосов».
Если бы кто спросил его, почему он так думает, то Пиапон, пожалуй, не смог бы ответить. Наверно, сказал бы, что просто хочет видеть людей, хочет услышать новости. Теперь времена настали другие. И новости не те, что приходили лет десять назад из соседнего стойбища. Умер такой-то старик, родился сын у такого-то охотника, шаман спас такого-то охотника, случилась ссора между двумя такими-то большими домами, вымерло стойбище на такой-то реке, молодой охотник увел такую-то… Теперь такие новости волнуют только родственников, друзей, не захватывают как раньше все стойбище, не становятся предметом обсуждения всех взрослых жителей стойбища.
Теперь люда ждут известий от таких отдаленных мест, о которых раньше и слышать не слышали, и во сне не видели; ждут новостей из больших городов с низовья и с верховья Амура — Николаевска и Хабаровска.
Летом хорошо, что ни день приезжали люди в стойбище или няргинцы сами ездили в Малмыж и привозили ворох новостей, летом пароходы ходили, развозили людей, а с ними и всякие слухи.
Шумит Амур, не хочет сдаваться могучий Амур. Всему свое время. А жаль. Больше месяца грохочет он и не пропускает в стойбище ни одного человека. А кто же привезет известия? Сорока на хвосте? Она может только сплетни переносить из одного стойбища до другого…
Разносят же русские эти новости с низовьев Амура до верховьев, а оттуда, говорят, на запад, туда, где солнце запаздывает чуть ли не на целый день.
Пиапон слышал об этих местах, там жил и теперь, наверно, живет его друг Павел Глотов, которого прозвали нанай Кунгасом. Убежал Кунгас два года назад в этот же месяц, как только Амур был побежден морозами. Что он теперь делает? Боролся против царя, а царя уже нет почти год. С кем он теперь борется? Пиапон помнит тот теплый мартовский день, когда зазвенели возле его дома колокольчики ямщицких лошадей. Когда он вышел на улицу, Митрофан, привязав лошадей, направлялся к крыльцу. Полы его длинного тулупа мели снег.
— Думал не застану тебя, — сказал Митрофан после приветствия. — Ты что же, совсем ушел с лесозаготовок?
— Зачем совсем? — усмехнулся Пиапон. — Приехал отдохнуть, рыбу половить для лесозаготовителей.
Пиапон с самой осени работал на лесозаготовках на озере Шарго, где Санька Салов поставил лесопильную машину. Санька, которого теперь все величали Александр Терентьич, год назад уехал жить в Николаевск, а на лесопильном заводе оставил управляющего. Александр Терентьич Салов стал одним из крупных рыбопромышленников Нижнего Амура, во время кетовой путины на его двух семиверстных заездках, на рыборазделочных плотах, в засольных цехах работали тысячи людей. Лесопильный завод по сравнению с этими заездками ничего не стоил неожиданно разбогатевшему Салону, и он переехал в город, ближе к заездкам, к рыбозаводам.
Вместе с Пиапоном на лесозаготовках трудились няргинцы, которые отказались от зимней охоты. Полокто с артелью продолжал работать. Ближе к весне лесозаготовители стали испытывать затруднения с продовольствием, в ларьке исчезли мясо, мука и крупа. Недовольные рабочие требовали продовольствия. Тогда управляющий решил организовать свою рыболовецкую артель, она должна была снабжать лесозаготовителей свежей рыбой. Услышав об этом, няргинцы сами ушли с лесозаготовок, занялись рыбной ловлей. Пиапон был среди них.