Ленин — немецкий шпион! Эта новость поразила Богдана. Всю дорогу в стойбище юноша думал над этим. Ленин никакой не борец за счастье народа, он шпион, потому он заключает мир с немцами. Но всем же надоела эта война, говорят, из-за нее настала тяжелая жизнь, мало стало муки, крупы, сахару. А сын Митрофана, Иван?
ГЛАВА ВТОРАЯ
В фанзе было темно, через неплотно прикрытую заслонку очага краснели остывающие угли. Холгитон раздул угля, зажег щепку и от нее — жирник. Заколыхало жиденькое пламя жирника, тени побежали по черным стенам фанзы.
Холгитон подошел к спавшему возле дверей Годо и сказал:
— Годо, простые люди, как я и ты, у власти встали, богатых людей, хозяев, будут уничтожать.
— Правильно! — воскликнул Годо. — Когда начнем?
— Не меня ли хочешь уничтожить?
— Зачем?
— Я все же твой хозяин.
Годо засмеялся и сквозь смех проговорил:
— Какой ты хозяин, только людям говоришь… В этом доме нас двое хозяев.
«Обнаглел совсем, — с обидой подумал Холгитон. — Если спишь с моей женой, то ты еще не хозяин, вот детишек понаделал — это другое дело. Но хозяин я, потому что я тебя нанял в работники».
Холгитон, шаркая ногами, поплелся на свои нары, не спеша разделся, потушил жирник и залез под теплое одеяло.
Супчуки сонно заворочалась, отодвинулась. Холгитон лег на спину и закрыл глаза.
Богатых будут уничтожать, правильно делают, их всех давно пора уничтожить, от них все несчастья на земле. Хорошо, что отец Холгитона и он сам не разбогатели, а то сейчас подверглись бы уничтожению, и все их богатство развеяло бы ветром. Хорошо! А как они хотели разбогатеть! Отец, избранный халада, важничал, иногда совершенно не к месту показывал свою власть, любил хвастаться своим богатством, которого не было, потому что пост халады ему ничего не приносил, и он охотился и рыбачил наравне со всеми. Отец мечтал привезти из Маньчжурии жену, но у него на это всегда не хватало соболей. Сам Холгитон, избранный старостой Нярги, тоже любил прихвастнуть своей властью, которой не имел. Встречая приезжих, он всегда прикреплял на груди знак старосты, медную бляху: он тоже мечтал стать богатым, но тоже не стал богатым и тогда, чтобы показать, что живет в достатке, приобрел себе работника Годо. Кого обманывал Холгитон? Может, все это заставляло делать тщеславие? Скорее всего, так, к концу жизни в этом можно признаться. Если бы Холгитон был плут, обманщик, негодяй, то он, пожалуй, на самом деле стал бы богатым. Стал ведь признанным богачом на Амуре Американ. Почему бы Холгитон не мог им стать? Только требовалось быть наглым, потерять совесть, человеческое достоинство… Нет. Разрубите Холгитона на куски, но он не пойдет на обман! Он прожил хорошую жизнь, честную жизнь! Если чем немного погрешил, то это не в ущерб другим. А вот Американ… Этот Американ, опозоривший весь нанайский народ… Он первый должен быть уничтожен.
Так думал старый Холгитон и с этими думами уснул. На следующий день по возвращении Пиапона с рыбалки пошел к нему. Младшая дочь Пиапона Мира нарезала ему талу из жирного сазана. После талы он попил горячего чайку и закурил трубку.
— Я всю ночь думал об Американе, — сказал он сидевшему рядом Пиапону. — Вспоминаю я, как хунхузы напали на нас, когда мы возвращались из Сан-Сина. Почему тогда хунхузы не забрали муку, крупу и всякие другие вещи? Поверь мне, Пиапон, стариковская моя голова думает, что Американа узнали его друзья хунхузы и потому ушли. Понял? Я уверен, так было.
— Но сколько лет прошло с тех пор и мы ничего не узнали, — возразил Пиапон.
— Верно, верно, не узнали. Ты рассказывал, как нанайский торговец избивает и убивает орочей, наших братьев, людей одной крови. Кто это мог делать? Никто не мог делать, кроме Американа. Поверь мне, старику, это мог делать только Американ. Это он, не спорь со мной, это он. Американ на фасоль менял соболей.
— Это тоже не известно, никто не видел, как торгует Американ, — опять возразил Пиапон. — Я же спрашивал его напарника Гайчи, он говорит, что никогда не ходили к орочам.
— Умный ты человек, а такой доверчивый. Это плохо. Гайчи тебе никогда ничего не скажет, они с Американом делают одно нехорошее, грязное дело, потому он никогда ничего не скажет. Понял? Когда начнется уничтожение богатых, его надо первым уничтожить.
— Никто еще никого не уничтожает…
— Митропан что говорил?
— Митропан говорил, но мы его не так поняли. Подумай сам, мы с тобой, Богдан, с моим зятем вышли из дому и идем, присматриваемся по сторонам. Аха, идет человек, видать, богатый человек, я стреляю, и он уничтожен. Идем дальше, встречаем другого, смотрим, тоже, кажется, богатый. Ты стреляешь, и он убит. Так же будут убивать и Богдан с моим зятем, так же будут убивать и другие. Так, что ли, ты думаешь богатых уничтожить?