— Зачем так? Зачем встречного убивать? Я знаю — Американ богач, я его убью.
— Кровожадным ты стал к старости. Нет, богатых будет уничтожать власть. У нас есть наши родовые судьи, а у них, у власти, есть судьи еще грознее, умнее. Я думаю, не всех надо богатых убивать, отбирать у них богатство, и все.
— Ты умнее меня, и голова у тебя молодая, ты больше знаешь, тебе виднее, — обиделся Холгитон. — Умный ты и голова молода, но ты тоже… — Холгитон запнулся, но, взглянув на Пиапона, жестко добавил: — Потому стал посмешищем на весь Амур.
Холгитон заковылял к двери и, не прощаясь, вышел.
«Совсем состарился Холгитон, — подумал Пиапон. — Нападал на Американа и вдруг меня стал ругать. Почему говорят, что я стал посмешищем?»
Пиапон не заметил, как при последних словах Холгитона побледнела Мира, как отвернулась Дярикта с Хэсиктэкэ. Женщины засуетились возле печи.
Пиапон курил и думал. Он и раньше слышал от добрых друзей, что некоторые злые люди насмехаются над ним. Но над чем насмехаются, почему Пиапон стал вдруг посмешищем на весь Амур — никто не осмеливался сказать ему в глаза. Пиапон много думал над этим. Жена совсем постарела, навряд ли она способна закрутить кому-нибудь мозги, она и в молодости не привлекала особенно других мужчин. Дочери, как все молодые женщины, любят одеваться наряднее, хотят понравиться молодым охотникам — в этом тоже нет ничего предосудительного: все молодые женщины хотят быть красивыми. Зять? Зять — молчальник, хороший семьянин, бредит охотой и рыбалкой. Он сам? Что же он сделал такого? Кажется, тоже не совершил никакого смешного проступка…
«Что не придумают люди, когда захотят над чем-нибудь посмеяться», — подумал Пиапон.
К нему подполз младший внук и встал за его спиной. Мальчика звали Иванам.
— Что, Иван, играть будем? — Пиапон посадил внука на колени, поцеловал в щеки. — Во что играть будем? Давай погребем.
Пиапон посадил перед собой Ивана, взял за руки, и они начали грести, то Пиапон потянет внука на себя, то внук деда.
— Раз, два. Раз, два. Раз, два. Хорошо.
Мальчишка смеялся довольный, будто его щекотали.
Женщины начали стелить постели, мальчишку Хэсиктэкэ уложила в люльку. Взрослые тоже легли, потушили свет. Пиапон лежал с открытыми глазами и думал о Холгитоне. Старик совсем возненавидел Американа, он целое лето ездил по Амуру из одного стойбища до другого, встречался с другими охотниками, с которыми он ездил в Сан-Син на халико Американа. Друг его из Хунгари умер, а те охотники, с которыми он встречался, весьма неохотно говорили об Американе. Было видно, что они побаиваются разбогатевшего сородича. А мэнгэнские жители все находились у него в долгу, поэтому и говорили о богаче только лестное.
— Откуда такое богатство у Американа? — допрашивал Холгитон охотников, и каждый повторял рассказ о том, как Америкой нашел су богатства и как этот су удваивает его состояние. Холгитон узнал, что Американ женился на ульчанке в низовьях Амура, построил там второй большой дом, что не живое он летом и в том доме со второй женой, разъезжает на русских железных лодках по Амуру, часто бывает в Николаевске, в Хабаровске, где у него куча друзей-торговцев. Когда он возвращается в Мэнгэн, привозит много водки, хотя эту водку в нынешние тяжелые времена не достать ни в городе, ни у торговцев. Где он ее достает — никто не знал. Никто не знал, что он делает в городах, хотя находился там по месяцам. Не знал об этом и его друг, напарник на охоте Гайчи. Гайчи теперь бывал с ним только на охоте, а в летнее время Американ его не брал с собой, ездил один. Холгитон пытался узнать у Гайчи, где они охотятся зимой, но напарник Американа не назвал места охоты, ответил, что охотятся там, где больше соболя. Холгитон еще спросил, каким способом они добывают много соболей, хотя в тайге бывают всего два, два с половиной месяца. На это Гайчи только усмехнулся и ответил: «Умеем».
Старый Холгитон не завидовал богатству Американа — это все знали. Он не мог простить гибель двух молодых охотников при возвращении из Маньчжурии, он был уверен, что кровь молодых людей пятном лежит на Американе. А Американ после поездки в Сан-Син стал богатеть на глазах, перед многими охотниками по пьянке хвастался, показывал сундучок, наполненный золотыми, серебряными монетами.