«Раздавило, — подумал он. — А как дедушка? Где он спасается?»
Богдан взглянул вниз, у входа в землянку образовался ледяной затор, подходили все новые, новые глыбы льда. Вода непрерывно поднималась, льдины с прежней скоростью неслись в глубь залива и дальше — в озеро.
— Богдан, ты виноват! — крикнул с соседнего тальника Хорхой. — Молись эндури, проси пощады! Видишь, как вода поднимается, скоро до нас доберется и льдиной собьет нас. Молись!
Как же молиться на развилке тальника? Как встать на колени, как отбивать поклоны! Богдан испуганно смотрел, как вода, заполнив землянку, стала окружать ее, подниматься все выше и выше.
— Погибнем! Совсем погибнем! — плакал Хорхой.
«Неужели это правда? Неужели нельзя тыкать пальцем в плывущие льдины?» — думал Богдан.
Он зажмурил глаза, уткнулся лбом в ствол тальника и заплакал. Ему стало беспредельно жалко себя, своей молодости, он еще ничего не успел сделать в жизни и не хотел умирать. Выплакавшись, он вытер глаза, посмотрел на залив и вдруг увидел, что льдины медленно и, как бы нехотя, двигались к горловине залива.
— Богдан, ты видишь? — спросил Хорхой. — Лед уходит.
Вода начала спадать на глазах, льдины набирали скорость и с шумом, с грохотом покатились обратно в Амур.
Когда вода ушла, Хорхой соскользнул с тальника, обошел вокруг застрявшей в кустах глыбы льда, пнул ее ногой.
Он пошел дальше и плевал в каждую льдину, которая недавно только вселяла в него неописуемый страх.
В землянке было полно воды, у входа на жердочке висела связка уток.
— Котел наш пропал, корзина с посудой тоже, — перечислял Хорхой. Он совсем оправился от страха и говорил больше обычного.
— Хорошо, Богдан, что ты вовремя помолился, эндури услышал тебя, помог нам. Все же ты напрасно вчера тыкал пальцем в льдину и храбрился. Зря. В следующий раз будишь знать. Говорил я тебе, не делай этого, старики запрещают.
Богдан в пол-уха слушал болтовню Хорхоя и думал о Пиапоне.
Богдану надоела болтовня Хорхоя, и он сказал:
— Давай щипай уток.
— Жарить будем? Хорошо. Только я думаю, нам достанется дома за то, что не сберегли котел, чайник и посуду. Они ведь дорогие.
«Мальчишка! Хорошо еще, что голову сохранили», — раздраженно подумал Богдан. Он собрал хворост, разжег костер. Руки его все еще дрожали. Никогда Богдан в жизни не испытывал такого страха, какой испытал недавно. И сейчас все еще не приходило успокоение, дрожали руки, тошнота временами подступала к горлу. Но все же он думал больше не о себе, а о Пиапоне. Где он? Что с ним случилось?
Хорхой, не прекращая болтовни, общипал три утки, их вдели на вертела и стали жарить. Запахло вкусным жареным мясом. Только теперь юноши почувствовали, как они проголодались.
Время шло. Солнце, пройдя зенит, приготовилось опуститься за синие сопки. Юноши, с жадностью проголодавшихся собак, съели полусырую утятину и незаметно для себя уснули на подсохшем песке. Проснулся Богдан от легкого треска ломаемого хвороста. Он открыл глаза и увидел пляшущие красные языки пламени. Возле костра сидел Пиапон, ломал тонкий хворост и подбрасывал в огонь. Проснулся Хорхой.
Увидев Пиапона, он стал рассказывать о пережитом.
— Увидел, беда, думаю. Богдан молится, а в него, ка-ак мотнется лед! Я думал — погиб. А он тоже ловкий, ка-ак отпрыгнет, точно коза. А я хитрый, я побежал вон на тот тальник и быстро, как белка, взобрался. Оттуда позвал Богдана, он был белый как снег, еле-еле взобрался. Еще бы не бояться, когда каждая льдина мечется в тебя, хочет насмерть убить.
— Дед, это Богдан виноват. Он тыкал пальцем в плывущие льдины. Я говорю, нельзя, это грех, а он тычет, еще говорит, почему не возвращается, почему не ударит меня. Вот и вернулись льдины, сговорились и вернулись.
Богдан смущенно молчал, чувствуя свою вину. После всех пережитых потрясений, он уверовал в том, что льды действительно возвращаются, чтобы наказать за кощунство.
Пиапон молча слушал Хорхоя, он знал, что пережили молодые охотники, более того, он догадывался, что Хорхой натерпелся больше страха, чем Богдан.
— Храбрый ты, Хорхой, — сказал он. — Когда станешь настоящим охотником, меньше говори о себе. Хорошо? А теперь слушай. Я не знаю, наказывают льдины за то, что тычешь в них пальцем или нет. Не проверял. На этот раз льдины пошли обратно, потому что на Амуре, где-то у Малмыжа, получился затор. Понимаешь? Лед запрудил Амур. Вода начала подниматься и хлынула в тихие протоки, заливы, и лед поплыл в обратную сторону.