— Несульту убил?! Несульту? Жену свою? — спросили одновременно Майда, Гэйе и Мида.
— Кого ты убил?! — закричал Полокто.
— Горбунью.
— Какую горбунью?
— Женщину, в Мэнгэне.
— За что убил? Что она тебе сделала?
— Ничего. Случайно.
В доме наступила тишина. Ойта тяжело заворочался в постели. Полокто сел, открыл коробку с табаком и стал набивать трубку.
Майда подняла сына с пола, посадила на единственную табуретку.
— Где Несульта? — спросила она.
— Не знаю.
— Человека убили! Только этого еще не хватало нам, — кричал Полокто. — Другие семьи всю жизнь спокойно живут, спокойно умирают, о них ничего не слышно. А мы? Про нас по всему Амуру говорят. Теперь человека убили. Что теперь делать? Русские тебя в дальние края сошлют, в холодные края. Русские законы — строгие законы.
Полокто замолчал. Молчали и остальные, все думали о дальнейшей судьбе Гары. Майда тихо всхлипывала, сидя на корточках возле сына, она уже прощалась с ним.
— Может не на смерть, а? — спросила она, всхлипывая.
— Умерла.
Полокто думал о позоре, вспомнил побоище на берегу Нярги, смерть Ганга. Свой позор он пережил, а теперь появилась новая беда, большая беда, о ней узнает весь Амур, и люди будут говорить: смотрите, младший сын его Гара — убийца. С детьми плохо и без детей плохо. Все Заксоры должны выступить, если Гейкеры выступят против Гары. Но род их небольшой, скорее они к русским властям обратятся. Русские законы строгие… Может, по своим, нанайским законам решить? Потребуют человека. А где найти лишнего человека? Кого отдать взамен?
— Ты к старику Гогда, нашему дянгиану, не заходил? — спросил Полокто.
— Нет.
«Что же делать? Что предпринять? Гейкеры, хотя их немного, но они злые, могут с ружьями полезть. Посоветоваться бы с кем, как нам быть…».
В Нярги, кроме Пиапона, не с кем советоваться. Не хотелось Полокто идти к брату, но что поделаешь, без его совета не обойтись.
Утром Полокто зашел к брату. Пиапон очень удивился раннему гостю, Полокто впервые зашел к нему после зимней ссоры. Гость тяжело опустился на табурет, закурил поданную трубку и, тяжело вздохнув, сказал:
— Отец Миры, беда большая вороной опустилась на наши плечи. Гара вчера в Мэнгэне нечаянно убил человека.
В доме все замерли от неожиданности. Пиапон долго думал, попыхивая трубкой.
— Давно наш род не знал такой беды, — сказал он, подумав. — Да, большая беда. Я думаю, Гейкеры к русским не обратятся, потому что у русских сейчас своих дел хватает. Надо ждать, что они предложат. Если молчать будут, нам самим надо попытаться уладить все миром. У них есть горячие молодые люди, через всякие законы могут переступить, кровную вражду из-за женщины могут объявить. Пусть Гара никуда не ездит, пусть сидит дома, а то всякое может случиться.
— Ты думаешь, они убьют его? — испуганно спросил Полокто.
— Я не говорю этого. Но пусть Гара сидит дома. Готовь гонцов в Болонь, в Чолчи, в Хулусэн, надо всем Заксорам сообщить о беде. Пусть будут готовы на всякий случай. Надо еще послать к нашему дянгиану Гогда-мапа, пусть он сейчас начинает переговоры со старейшинами Гейкеров.
Полокто исполнил все, что говорил Пиапон. Больше нечего было предпринимать, оставалось только ждать вестей со стойбища Мэнгэн. Первая весть пришла вечером этого же дня, привез ее отец Несульты.
— Гейкеры собирают ружья, порох, свинец, после похорон приедут сюда, — сообщил он и встал на колени перед Полокто и его братьями. — Я виноват во всем, меня надо было застрелить. Я виноват!
Несульта, приехавшая с отцом, подбежала к нему, попыталась поднять отца с пола, но он отмахнулся от нее.
— Виноват я, простите меня, люди рода Заксор. Всю жизнь ружья держу заряженными, их никто не трогал без меня. А тут не предупредил я зятя…
— Вставай, отец Несульты, — сказал Полокто. — Женщину уже не поднимешь из гроба. Беда пришла, надо с открытыми глазами ее встретить.
В стойбище Нярги замерла жизнь, никто из Заксоров не выезжал на рыбалку, не чинил невода и сети, хотя до кетовой путины осталось совсем немного. Глядя на Заксоров, перестали чинить невода и люди других родов, они тоже собирались в большом доме, пили чай, слушали по вечерам сказки. Все стойбище находилось в ожидании дальнейших событий.
После отца Несульты в Нярги приехал дянгиан — судья Заксоров Гогда-мапа.
— Гейкеры всегда были несговорчивы, — сказал старый дянгиан. — Теперь совсем голову потеряли, грозятся. Надо созвать всех Заксоров.
Гонцы тут же сели в оморочки и устремились в стойбища Болонь, Чолчи, Хулусэн. «Люди рода Заксор! Становитесь один за другим, плотнее ряды, на нас грозятся с оружием идти Гейкеры!» — разнесся клич по Амуру.