«Гейкеры! Заксоры убили нашего человека, пролита кровь Гейкеров. Где бы вы ни были, на Сунгари или Уссури, на Анюе или Харпи, на Хунгари или Горине, собирайтесь!» — летела и другая весть по Амуру.
Большинство Заксоров жили рядом, в соседних стойбищах, потому на следующий же день стали подъезжать на лодках, на оморочках, многие приезжали с семьями. Приехал даже престарелый хозяин Хулусэнского жбана счастья Турулэн с сыном Яодой и внуками. Старик еле стоял на ногах и почти не видел.
— В моей жизни два раза Заксоры убивали людей, это третий случай, — прошамкал старик. — Внуки, ружья вы захватили? Хорошо, в такое время без ружья нельзя.
Стойбище Нярги стало похожим на рыбацкий стан во время кетовой путины — весь берег был обставлен берестяными хомаранами. С приездом сородичей няргинские Заксоры повеселели.
Богдан ходил между этими хомаранами, разговаривал с приезжими, расспрашивал о знакомых, он вместе с Полокто и Пиапоном встречал всех приезжающих.
— Вы верите, что Гейкеры будут драться? — спрашивал он приезжих.
Почти все отвечали, что сомневаются в этом. Гейкеров совсем мало на Амуре, а Заксоров много, как же они могут драться.
— Зачем вы тогда приехали в Нярги? — задавал второй вопрос Богдан.
При этом вопросе все удивленно глядели на Богдана и отвечали, будут воевать Гейкеры или нет — это неважно, но приехали они, потому что родная кровь Заксоров их позвала; когда беда нависла над Заксорами, все должны сесть в одну лодку и вместе сражаться.
Богдана не удовлетворяли эти ответы, и он обратился к Пиапону.
— Так надо, — ответил Пиапон. — Если мы все не объединимся, даже небольшая кучка Гейкеров нас поодиночке уничтожит. В беде, в радостях надо всем Заксорам вместе быть. Иди, потолкуй с дянгианом Заксоров, он тебе объяснит.
Богдан встретился с Гогда-мапа, дянгианом Заксоров. Высокий жилистый старик Гогда, с коричневым, обветренным лицом, не обратил внимания на Богдана: среди Заксоров много было юношей.
— Дака, я хочу с тобой поговорить, — сказал Богдан.
Дянгиан Заксоров взглянул на него поблекшими глазами и кивнул.
— Дака, справедливо ли Заксорам воевать с Гейкерами? — спросил Богдан.
— Почему не защищаться, если они нападут? — ответил старик.
— Они не нападут.
— Откуда ты знаешь? — старик разговаривал с юношей, но ни разу не взглянул на своего собеседника.
— Все это знают. Их совсем мало, а нас много. И нам стыдно собирать столько людей, отрывать от дела. Скоро кета подойдет, людям надо готовиться к ней.
Теперь только старик Гогда взглянул на Богдана, оглядел его, будто прощупывал, и спросил:
— Ты откуда, нэку?
— Я сын Идари.
— Сын Идари, который по отцу Киле, а стал Заксором? — старик смягчился, даже улыбнулся. — За людей беспокоишься — это хорошо. Но ты знаешь, в беде весь род вместе становится в ряд.
— Знаю, дед. Но сейчас Заксоры не правы…
— Э-э, ты не Заксор, твои слова выдают тебя, ты не Заксор…
— Нет, я Заксор, я большому деду дал слово и я — Заксор. Только я говорю, мы не правы. Мы убили человека, мы должны просить, чтобы Гейкеры смягчили сердца, и это было бы справедливо. А сейчас, что выходит? Мы убили человека, и мы же собираемся воевать, когда другой род не собирается воевать.
— А если внезапно нападут?
— Дед, убита женщина, немолодая, некрасивая, горбатая, которую никто не брал в жены. Разве какой род пойдет войной из-за женщины? Да еще некрасивой.
— Женщина тоже человек, — сказал старик Гогда и уставился на Богдана.
— Но женщину у нас покупают и продают, она рожает людей не для своего рода, а для рода мужа.
Старик Гогда теперь уже не спускал глаз с молодого охотника.
— Воевать из-за горбатой женщины — это позорить свой род, — продолжал Богдан.
Вокруг него и старика Гогды собрался народ, все слушали молодого охотника, и никто не перебивал его. Охотники понимали, что это не простой разговор — это спорят два ума — молодой и старый. Всем было интересно знать, кто из них выйдет победителем. Старый Гогда был настроен миролюбиво, он не хотел спорить, он хотел только проследить за ходом мыслей молодого охотника.
Старик Гогда давно приглядывался к молодым людям рода Заксор. Он искал себе преемника. И сейчас он понял, что Богдан как раз тот человек, которому он сможет передать свое мастерство, свой опыт дянгиана-судьи.
— Он умеет русские книги читать, — сказал кто-то, и этим совсем расположил старого дянгиана к Богдану.