— Проводим деда, — продолжала Идари. — И ты мог бы вернуться к нам, с нами жить.
— Не знаю, мама, надо подумать.
И Богдан думал, думал не первый день о возвращении в родную семью. Он не против вернуться к матери и отцу, хотя и самостоятельный он человек. Но возвращаться на Харпи ему не хотелось. Он привык к Нярги, и ему трудно было покинуть это стойбище, трудно было расстаться с новыми друзьями в Нярги, Мэнгэне, с русскими в Малмыже. А самое главное, в Нярги он узнавал все события, которые происходили где-то на стороне и приходили на Амур. Нет, Богдан не мог покинуть Амур. С этими мыслями Богдан незаметно уснул.
Утром его разбудил поцелуй матери. У него сладко защемило сердце: давно мать так не будила его.
Богдан вышел из итоа, и тут показался шаман во всем одеянии с шапкой с рогами на голове. Богдан выхватил головешку из-под котла и бросил ему под ноги. Шаман переступил головешку, вошел в итоа и несколько раз сильно ударил в бубен. Агоака подняла мугдэ, посадила и подперла подушками. Подошли старушки.
Шаман запел песню и, окончив ее, ушел в дом. Гара с Хорхоем, сонные, невыспавшиеся, следовали за ним.
Женщины начали готовить угощение. В самом большом котле варили фасоль, в другом сою, в третьем мясо, в четвертом кашу из риса, в пятом кашу из пшенки. Задымили костры возле итоа. Молодежь собралась на берегу реки, начались игры, состязания. Состязания начали бегуны по кругу. Пять юношей встали в ряд, по сигналу, вдохнув в легкие воздух, с криком бросились бежать. Первые сошли с круга, пробежав саженей двадцать-тридцать. Другие обогнали их на саженей восемь-десять и тоже сошли. Только победитель пробежал весь круг. После первой пятерки бежала вторая, третья. Богдан с Хорхоем, которого до полудня освободил шаман, бежали в одной пятерке. Хорхой сошел раньше Богдана и оправдывался:
— Разве это бег? Ну сколько у человека хватит воздуха в легких? Нет, это не бег.
В конце состязания бежали только победители предыдущих забегов. Среди них был Гара, он и одержал победу, пробежав полтора круга.
— А легкие у нынешних людей сузились, — говорили старики.
— Да, меньше стали. В наше время по три круга бегали.
Старики с утра уже были навеселе.
Ойта подбирал в свою команду дюжих молодых охотников, он решил сегодня взять верх над Хэлгой Оненко на перетягивании веревки. Хэлгэ тоже собирал своих верховских юношей, и вскоре обе команды стояли друг против друга. Холгитон стоял между ними и держался за слегка натянутую веревку.
— Напрягитесь! — скомандовал он. — Ловчее возьмитесь. Тяните!
Холгитон опустил веревку. Но обе команды как бы застыли, ни одна не могла перетянуть другую. Зрители кричали, надрывали глотни.
— Ойта! Эй, Ойта, не срами сегодня нас!
— Хэлгэ! Хэлгэ! Где твоя сила? Где твои ноги и спина, которые поднимали якорь железной лодки? Напрягайся!
А молодые охотники по-прежнему ни с места! Уперлись в родную землю, распластались над ней.
— Ойта! Ойта!
— Хэлгэ! Хэлгэ!
Вот нагнул еще ниже свои могучие плечи Хэлгэ, осторожно поднял правую ногу, чтобы ловчее упереться, и в это время команда Ойты сдвинулась с места, на шаг прошла вперед, на второй. Какую неосторожность допустил Хэлгэ! Теперь попробуй упрись половчее, когда тебя волокут. Уже на три шага отступила команда Хэлгэ. На четыре. Хэлгэ ищет под ногами спасительную лунку, за которую можно было бы зацепиться. Но нет лунки. Весь песок, глубиной до колен, пропахали ноги ребят его команды.
— Ойта! Ойта! Жми! Ваша победа! Низовские побеждают!
— Хэлгэ! Хэлгэ! Что с тобой случилось?! Да упрись ты получше!
Низовские охотники еще поднажали и поволокли упиравшихся верховских юношей по мягкому песку, только глубокий след на мокром песке остается за ними.
— Хватит, Ойта! Хватит! — кричит Холгитон. — Ты победил.
Ойта доволен, низовские оказались сильнее на перетягивании веревки.
Наступил полдень. Все зрители и участники состязания пошли к итоа. Здесь уже потухли костры, воздух будто напоен запахами вкусной еды. В итоа готовят эту еду. Готовят много-много разных кушаний: на касане угощение должно быть самым разнообразным, из тридцати-сорока блюд. А из чего приготовишь эти тридцать-сорок блюд? Приходится женщинам самим придумывать разные кушанья из той еды, что сварена в пяти котлах. Фасоль с жиром, фасоль с сахаром, фасоль с мясом, фасоль без жира и без сахара, фасоль с рисом, фасоль с пшенкой, фасоль… Теперь можно взять рис. Рис с жиром, рис без жира, рис… Надо только побольше выдумки, и из содержимого этих пяти котлов можно изготовить сто блюд.