У окраины села его окликнули, и Кирба к великой радости узнал партизан по красной ленточке на шапках. Это был отряд Якова Тряпицына, собранный на кербинских приисках.
Кирбу привели к Тряпицыну.
— Как сюда попал? Откуда знал, что я тут? — забросал он вопросами молодого разведчика. — Пакет доставил? Молодец! Какой молодец! Связной. По тайге шел? Даже оленя убил? Долго шел?
Тряпицын развернул пакет, прочитал донесение Даниила Мизина.
На следующее утро Кирба вышел в обратный путь, в олочах между двумя слоями теплой травы паокты он спрятал пакет Тряпицына. Возвращался он старой дорогой, Софийск обогнул за Шаман-сопкой, вышел в расположение своего отряда и не нашел партизан: партизаны вошли с оставленный белогвардейцами Софийск. Кирба зря сделал огромный крюк на несколько десятков километров. В Софийске он разыскал штаб, где получил свою первую награду.
— От имени партизан благодарю тебя, товарищ Кирба! — сказал ему Даниил Мизин и протянул наган и кобуру с ремнем.
Кирба с замирающим сердцем принял боевое оружие — давнишнюю свою мечту.
На улице он долго рассматривал револьвер. Револьвер был изношенный, воронение металла стерлось, и металл поблескивал в тех местах, кобура была истрепана, но ремень был новенький, офицерский. Кирба опоясался ремнем и, чувствуя приятную тяжесть нагана на правом боку, побежал искать своих товарищей.
Потом он с двумя товарищами сходил к торговцу, но не застал его дома: торговец сбежал из Софийска вместе с белогвардейцами.
— Я его запомнил, никуда не денется, я его в Мариинске разыщу, — смеялся Кирба, рассказывая о своем подвиге. Кирба показал Богдану наган, они вышли на лед Амура, и Богдан впервые в жизни два раза выстрелил в зеркальный торосистый лед в десяти шагах от него и не попал, потому что при нажатии спускового крючка он дергал руку, и пули шлепались в снег в двух шагах впереди.
— Ничего, научишься, я сам не лучше тебя стреляю, — сказал Кирба. — Патронов маловато. Жалко. Если где найдешь патроны к нагану, подбери. Хорошо? А если Тряпицын мне подарит другой наган, я один тебе отдам, — пообещал Кирба на прощание.
Кирба побежал догонять отряд, а Богдан вернулся к своим.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Ударному лыжному отряду Павла Глотова не пришлось совершить маневр в тыл противника, лыжники, оставив на острове в тальниках лыжи, наступали на Мариинск пешими. На всю ширину Амура растянулась цепь наступающих партизан. Изредка из Мариинска и островов начинал бить пулемет по партизанам, партизаны отвечали одиночными винтовочными выстрелами. Настоящий бой не разгорался, казалось, оба стороны и не стремились к нему.
Мизин получил донесение, что партизаны Якова Тряпицына тоже вплотную подошли снизу к Мариинску, тоже подготовились к последнему броску.
Солдаты полковника Вица в одиночку и небольшими группами переходили на сторону партизан, рассказывали, какое брожение происходит среди казаков и солдат. От них партизаны узнали о новом подвиге Якова Тряпицына.
Отступив в Мариинск, полковник Виц находился в полной растерянности, он никак не ожидал, что партизаны совершат такой глубокий маневр в его тыл и отрежут от основных сил, которые находились в низовьях Амура, в городе Николаевске, в крепости Чныррах и в расположенных рядом фортах. Полковник запросил подкрепления из Николаевска, а сам решил укрепиться в Мариинске и ждать обещанного подкрепления. Но вскоре полковник должен был признаться, что Мариинск ему не удержать: человек, не лишенный ума, он понимал свое положение, видел недовольство солдат и казаков. А от лазутчиков поступали совсем печальные сведения: отряд Якова Тряпицына с каждым днем пополнялся за счет крестьян, и партизанские отряды растекались по всему Нижнему Амуру, летучие отряды лыжников внезапно появлялись то в одном селе, то в другом, громили небольшие гарнизоны белогвардейцев и бесследно исчезали. Отряды партизан действовали под самым Николаевском. Полковник Виц перестал ждать подкрепления. Он каждый день совещался с офицерами и ломал голову, ища выхода. Пробиваться к Николаевску полковник считал самоубийством: десятки сел, сотни верст пути по Амуру уже находились в руках партизан. Обойти партизанские села по бездорожью по глубокому снегу отряд полковника не мог, а дорога была проложена по льду Амура от одного села до другого.