Без разрешения командира Чируль вышел из-за укрытия и подошел к разговаривающим.
— Ты чево, Колька? Почему гольдам, ульчам не стал верить? — набросился он на рыжебородого.
Тот тоже узнал Черуля и засмеялся.
— Это ты, Черуль! Мать честная, ты тоже в партизаны пошел?
— А я чо, рыжий?
Кирба позвал своих лыжников, и те ловко скатились вниз, остановились возле костров, под одобрительный гул партизан.
Партизаны повесили котелки, чайники над кострами и вскоре пили обжигающий, ароматный чай, угощали друг друга тем, что нашлось в котомках, в заплечных мешках. Русские лыжники рассказывали, как они сделали засаду под Денисовкой и уничтожили отряд белых, спешивших в Мариинск на помощь полковнику Вице, нанай вспоминали, как они освободили Мариинск. Много нашлось соседей, многие нанай и русские жили совсем рядом, их разделяли какие-нибудь пятьдесять-шестьдесят верст, охотились они в одной тайге, возле такой-то реки. Нашлись и общие знакомые, знаменитые охотники.
Обо всем говорили русские и нанайские партизаны, бывалые таежники. Привыкли они вести неторопливые разговоры у костра в тайге, за кружкой обжигающего чая. И командиры тут же делились своими планами, у них не было никаких секретов, потому что они выполняли один общий приказ командующего — бить врага везде и всюду, где только он встретится.
Выкурив трубки после чая, партизаны расстались. Кирба повел отряд на правобережье Амура к лиману, где хозяйничали белогвардейские и японские отряды. Командир спешил — ему необходимо быстрее победить белых и японцев, его в Богородске ждала невеста. Спешил и Акунка Кондо — ему не терпелось увидеть Американа-тайменя, выброшенным на песок, спешили и ульчи с кремниевыми ружьями, чтобы заменить свое старье новыми боевыми винтовками, спешил и Богдан с остальными лыжниками, им хотелось скорее возвратиться домой и приняться за привычное дело — за рыбную ловлю и охоту. А еще они хотели, чтобы скорее наступила новая жизнь. Любопытно всем было взглянуть на эту новую жизнь.
Отряд вышел к деревне Касьяновке. Разведчики доложили, что в деревне все спокойно, нет ни белых, ни японцев. Партизаны вошли в деревню, расположились в избах, выставили караульных, впервые за несколько дней сняли с себя верхние суконные и меховые халаты, остались в одних нижних халатах и наслаждались теплом. Хозяин избы, где остановились Богдан с Кирбой, даже предложил баню, но партизаны отказались, они никогда еще не мылись в русской бане.
— Нет, мы зимой не моемся, — ответил Кирба.
— Ваша воля, мое дело — предложить, — обиделся гостеприимный хозяин.
Хозяйка готовила на печи что-то вкусное, аппетитный запах щекотал ноздри. Но попробовать это угощение партизаны не успели. Часовой привел к Кирбе нивха, который назвался Кайнытом, сообщил, что к селу скоро придет японский отряд, что партизанам надо скрыться в тайге.
— Зачем скрываться? Мы воевать пришли, — сказал Кирба. — Много японцев?
— Много. Четыре лошади, четыре сани, за санями японцы прыгают.
— Как прыгают? Почему прыгают?
— Не знаю. Может, радуются, может, выпили, кто их знает?
— Оне мерзнут, оне нашего мороза не терпят, — сказал хозяин.
Кирба распорядился приготовиться к бою. Партизаны тут же оделись, встали на лыжи и побежали навстречу японскому отряду. Сразу за селом Кирба устроил засаду. Место он выбрал удачное, дорога здесь пролегала по ровному, обметанному ветрами льду. Партизаны засели за деревьями, за пнями, окопались в снегу.
— Черуль, ты обойдешь японцев сзади, пропустишь их в наш загон, обратно ни одного не выпускай, — приказал командир Потапу Черулю.
— Я что, не охотник! — возмутился Черуль. — Будто зверей не подкарауливал. Чего ты учишь меня?
Чируль с отрядом скрылся за деревьями.
— Добрый человек, только ворчливый, — сказал Кирба Богдану.
— Почему ты меня не послал в обход? — спросил Богдан.
— Ты комиссар, зачем тебе ходить в обход?
— А что делает комиссар в отряде?
— Ты сам должен знать, ты комиссар.
— Я не знаю.
— А я откуда должен знать? Я никогда не был комиссаром, да и слово такое услышал только у партизан. Надо было тебе у русских узнать, что тебе делать. Я думаю, ты должен быть рядом со мной, советовать мне, читать и писать бумаги.
Богдан согласился с другом, конечно, он должен быть рядом с Кирбой, охранять его, выполнять его распоряжения. Особенно в бою он необходим командиру.
На дороге показались лошади с розвальнями, за ними шли японские солдаты, уткнув лица в собачьи воротники. Кайныт не приврал — на самом деле многие солдаты прыгали, размахивали руками, хлопали себя в бока. Богдан сосчитал тридцать два солдата. Лошади медленно приближались к засаде. В розвальнях лежали мешки, ящики.