— Угощайся, Мангбу-ама, угощайся и не обижай своего сына, отдай мне несколько своих калуг и осетров. Помоги!
Он кланялся несколько раз и ловким движением бросал в прорубь кучу плавников.
— Мангбу-ама! Спасибо тебе! Тысячу раз спасибо тебе за твою щедрость!
Баоса ползал по краю проруби и крючком выхватывал из проруби плавники и все благодарил щедрого Мангбу-ама, обещал принести ему такой же щедрый подарок. Потом он зачерпнул котелком из проруби воду.
— Мангбу-ама, спасибо тебе, таких жирных осетров и калуг ты пригнал в мои снасти, я котелком вычерпываю жир! Спасибо, Мангбу-ама.
Баоса поднялся на ноги, бережно понес котелок с водой, подобрал плавники, вытащенные из проруби, связал веревкой.
— Какие толстые, какие тяжелые, какие жирные осетры. Спасибо тебе, Мангбу-ама!
Богдан собрал пешню, сачок, топорик, крючок, все взвалил на плечи и пошел вслед за дедом. Теперь Баоса шел своим молодецким шагом, он боялся расплескать содержимое котелка.
В полночь они вернулись домой. Плавники сложили на сушильню, захватили в дом один толстый обрубыш.
— Вставайте, женщины! Подвалило нам счастье, Мангбу-ама прислал нам жирных осетров и калуг! — закричал Баоса, войдя в дом. Он положил обрубыш возле очага, а воду из котелка вылил в глиняный большой жбан, где держали питьевую воду.
— Смотрите, сколько у нас теперь жиру и какой вкусный жир! — продолжал Баоса. — Попробуйте все, какой это вкусный жир.
Агоака зажгла жирник, и дом осветился тусклым светом. Баоса зачерпнул из жбана кружкой, жадно выпил.
— Какой вкусный жир! Кто выпьет этот жир — сто лет проживет, — продолжал он шуметь.
За ним выпил Богдан и сказал:
— Спасибо, Мангбу-ама!
Выпила Агоака и похвалила:
— Вкусный, жирный жир!
Попробовали Исоака и Далда, заявили:
— Только щедрый Мангбу-ама мог прислать нам такой вкусный жир. Спасибо ему.
Проснулся Хорхой, колупнул пальцем один глаз, другой, сполз с нар, выпил глоток и прохрипел спросонья:
— Чего обманываете, это же вода.
Но никто не слышал воркотни Хорхоя, кроме Богдана. Богдан подошел к нему и прошептал:
— Так надо, утенок, понял? Говори, что это осетровый жир.
— Сам говори, сам ври. Это вода. А ты брехун.
Богдан усмехнулся, мол, что разговаривать с сосунком, который не знает даже обыкновенной молитвы. Сам он две зимы находился в тайге и видел, как отец и дед просили удачи у хозяина тайги.
На второй день, хотя и поднялся крепкий низовик, Баоса выехал ставить снасти. В этот день Богдану впервые за всю зиму пришлось по-настоящему потрудиться. Белкование он не считал особым трудом, там требовалось больше ловкости, сноровки, зоркости и внимательности, а тут ему пришлось продолбить три проруби в саженной толще льда, и каждую прорубь дед очищал сам, потому что Богдан по неопытности, выпустив воду в ледяной колодец, решетил дно колодца, но не мог убрать спайки, выступы.
Три проруби измучили Богдана, он, как никогда, почувствовал усталость, онемели руки, дрожали ноги, болела поясница. В этот день выставили две снасти, на следующий — еще две снасти, но на этот раз Богдан рубил увереннее, в руках чувствовал силу, только поясница предательски побаливала.
— Это наше, заксоровское место, — рассказывал Баоса, когда обогревались чаем возле жаркого костра. — Здесь мой отец ловил осетров и калуг, меня научил, и я здесь впервые поймал калугу. Твои дяди учились здесь, теперь твой черед. Запомни, это заксоровское место, — многозначительно закончил Баоса.
Богдан смотрел на громоздившиеся в беспорядке торосы на правом берегу реки, он нисколько не удивился, что дед передает ему это заксоровское место лова калуг и осетров, потому что в последние дни Баоса по всякому поводу вдалбливал ему, что он Заксор и все заксоровское его.
Богдан сам не против был назваться Заксором, потому что род Заксоров это большой род, про который рассказывают легенды и сказки, он сам много раз слышал легенду, как появился первый шаман, а он был Заксор. Про свой род Киле он тоже, конечно, знает, знает, что Киле от слова килэр, а килэрэми нанай называют тунгусов; выходит, род Киле пришельцы, они не коренные нанай. Тогда Заксоры тоже не коренные жители этих мест. Богдан сам своими ушами слышал легенду о рождении родов, там рассказывается, как Заксоры плыли на плотах и их прибило к берегу где-то в этих местах.
Все перепуталось в голове мальчика, и он махнул рукой: какая разница — Заксор или Киле, как дед захочет, пусть так и будет. Но вслух, о своем решении он не заявил.