– Этот случай я не забыл, господин полковник. Но сейчас я не об этом. Имя поручика Лабунского мне попадалось в сводках совсем недавно. Вспомнил! Этот тот самый офицер, на кого жаловался полковник Ряполовский!
– Ряполовский? Начальник службы тыла при штабе Май-Маевского? – спросил Вольский.
– Он самый! И он подал рапорт на самоуправство поручика Лабунского.
– Лабунский выполнил недавно важное поручение по линии контрразведки.
– Вот как? – Ларионов посмотрел на полковника. – И что это за поручение?
– Всем заправлял капитан Васильев, ротмистр. Это было его дело и касалось оно «царя Глинского».
– Так это поручик Лабунский был тем самым агентом, господин полковник?
– Он. И благодаря ему полк Миклашевского занял село Глинское. Это был хороший плацдарм для нашего наступления на город Зеньков. И что случилось, ротмистр? В чем суть жалобы Ряполовского на поручика?
– Поручик проявил самоуправство. Хотя агент красных так бы себя вести не стал. Если он не идиот.
Ларионов рассказал Вольскому суть инцидента. Полковник ответил:
– Вы правы, Антон Захарович. Но все равно его поведение меня настораживает. И особенно сейчас.
– А кто еще был в вашем списке в 1918 году, господин полковник? – спросил ротмистр. – Кроме поручика Лабунского?
– Даже наш офицер контрразведки, ротмистр.
– Вот как? – Ларионов был удивлён. – И кто же он?
– Капитан Васильев.
– Васильев? Я наблюдал за его работой. Она безупречна, хоть ранее он не имел опыта такого рода делах.
– Возможно, он имеет опыт.
– А при каких обстоятельствах он к нам попал? В контрразведку?
– Я взял его к себе.
– Вы лично, господин полковник?
– Васильев перешел на нашу сторону в Ростове. Командовал в армии Донской Советской Республики бронепоездом «Пролетарий». Но отказался стрелять по нашим частям и перешёл на сторону Дроздовского. Вместе с Лабунским.
– И вы взяли такого человека в контрразведку? – спросил Ларионов.
– Но вы же и сами знаете его биографию, Антон Захарович.
– Но мне бы хотелось знать ваши мотивы, господин полковник.
Вольский ответил:
– Он в прошлом социалист, но разочаровался в социалистических идеях. Человек умный и предприимчивый.
Ларионов вспомнил, что Васильев долго отсутствовал на службе осенью 1918 года. Вольский подтвердил это, но тогда его вполне удовлетворили объяснения капитана.
– Фронт продвигался очень быстро. Обстановка менялась и ему было нелегко снова перейти на нашу сторону после задания.
– Согласен. А кто еще, господин полковник? – спросил Ларионов.
– Капитан Штерн.
– Штерн? Это, если не ошибаюсь офицер Самурского полка? Командир батальона?
– Он самый.
– А что в нем странного?
– Он сидел в ростовской тюрьме и даже был приговорён большевиками к расстрелу. Его спасло наступление Дроздовского и взятие Ростова. Он сказал, что ранее служил в лейб-гвардии Кексгольмском полку. Но никто, не смог этого подтвердить. Мы тогда тайно проводили опрос среди офицеров. Лабунский, например, действительно был корнетом лейб-гвардии уланского полка. Это подтвердили семь наших офицеров.
– Этот факт подтверждает и полковник штаба армии Густав Кальве, – сказал Ларионов. – Он был тогда ротмистром лейб-гвардии уланского полка и Лабунский служил под его началом.
– А вот про Штерна такого сказать нельзя.
– У нас нет никого из бывших офицеров Кексгольмского полка?
– Есть несколько человек, но служили они в разное время со Штерном.
– А есть факты, что Штерн врет насчет своего прошлого? – уточнил Ларионов.
– Фактов нет. Есть сомнение. Но о его прошлом на германской войне мы знаем лишь с его слов. А ныне он командует батальоном Самурского пехотного полка. Его батальон занимает важный участок. И он владеет оперативной информацией, ротмистр. Штерн знал о численности пластунской бригады под Купянском и знал о бронепоезде «Офицер».
– Вы хотите сказать, что он мог передавать оперативную информацию противнику?
– Я этого не могу утверждать. Но вполне можно такое предположить.
– Значит и капитан Штерн, и капитан Васильев, и поручик Лабунский могли при случае предать информацию в штаб красных?
– Могли! А потому у меня есть одна хорошая идея, ротмистр. Вы ведь помните дело осени 1918 года? Заброска наших офицеров в красный Екатеринодар?
– Это когда вы отправили две группы? Одну для отвлечения внимания. И в ней как раз находились Васильев, Штерн и Лабунский.
– Именно. Результатом тогда стала смерть командарма красных Сорокина. И сейчас я думаю повторить тоже, что было тогда.
Ларионов посмотрел на Вольского: