– Рад, что вы не ошиблись, товарищ Губельман, – сказал Барышников.
– А я говорила вам, Владимир Архипович, что Хотиненко еще станет отличным командиром полка. Этот вчерашний крестьянин может стать преданным борцом революции. Таких как он людей нельзя отталкивать от революции.
– Все это хорошо, Анна. Но я вызвал вас не для того, чтобы обсуждать Хотиненко.
– Вы хотите вернуть меня в ЧК? Пока как комиссар конного полка я принесу больше пользы, Владимир Архипович.
– Это не мое решение, Анна.
– Вас вызывали к товарищу Гусеву?
– Да. Сразу после совещания Реввоенсовета. Гусев рвет и мечет! Ленин прислал телеграмму и требует от нас победы. Во всем обвиняет Реввоенсовет. Говорит, что нельзя выпускать победу из рук. Требует принятия срочных мер! Москва не верит военспецам и особенно Селивачеву! Ленин требует послать на юг энергичных комиссаров, а не сонных тетерь.
– Потому я и нужна в войсках.
– Но вас решено использовать не на полковом уровне. А гораздо выше.
– Вот как? На уровне корпуса? Тогда у меня есть предложение. Конный полк Хотиненко преобразовать в конный корпус. Впоследствии даже в дивизию. Присоединим к нему части 12-го полка, который сбежал с позиций и не выдержал атаки кавалерии Мамонтова. И часть 2-го кавалерийского полка, который потерял в боях половину состава. Причем они не погибли, а перебежали к белым. Эти полки выведены из зоны боев и с ними разбирается ревтрибунал. Разумно ли это? Отдайте их под начало Хотиненко, и мы с ним сделаем из этих красноармейцев победителей.
– Вы уверены, Анна?
– Да.
– Это большая личная ответственность.
– Я не боюсь ответственности, товарищ Барышников!
– Хорошо. Я завтра же поддержу вашу инициативу на новом заседании Реввоенсовета ударной группы.
– И конный полк Хотиненко будет преобразован в бригаду?
– Да.
– Самого товарища Хотиненко я бы со временем отправила на высшие командирские курсы в Москву.
– Сейчас слишком тяжелая обстановка на фронте, Анна Генриховна…
Глава 7
Красный Воронеж
Воронеж.
Прибытие.
28 августа, 1919 год.
Штерн и Лабунский прибыли в город Воронеж 28 августа. Пересечь линию фронта оказалось очень просто. Они имели документы красноармейцев 31-й дивизии, которые находились на излечении в госпитале после ранений. В солдатских простых бесформенных шинелях, в ботинках с обмотками, давно не бритые, они мало походили на офицеров белой армии.
Штерн этот город знал хорошо еще с довоенных времён. Потому провел Лабунского кротким путем до базарной площади, где было в тот день многолюдно.
– Вот вам и новая власть, друг мой, – тихо сказал Штерн, указав на торговые ряды. – Во что превратилась самая хлебная губерния России.
– Так теперь везде, друг мой. Но прекрати «выкать». Мы простые солдаты.
– Забылся. Вспомнил, какие магазины здесь были! Торговые дома известные на всю Россию.
На рынке цены стояли высокие и за деньги в нынешних условиях многие крестьяне торговать продукты не хотели. Процветал товарообмен. Рабочие местного завода заработную плату получали производимым товаром – зажигалками и сковородками. Крестьяне охотно меняли на это крупу, масло, овощи.
Офицеров снабдили советскими деньгами – совзнаками, но этот способ оплаты при угрозе занятия города белыми был непопулярен. Правительство Деникина не признавало эти денежные средства, хоть это и вызывало недовольство войск, которые смогли заполучить подобные купюры во множестве, ограбив советские банковские учреждения. Но Особое совещание считало недопустимым признавать эти деньги хотя бы временно.
Потому в распоряжении контрразведки были целые ящики совзнаков. Слишком купные номиналы им давать не решились. Все же шли они как обычные солдаты. Но в карманах Штерна и Лабунского были купюры достоинством в 100, 250, 500 и 1000 рублей.
– На что они эти деньги? – спросил крестьянин, торгующий махоркой. – Вот коли серебро есть, тогда сговоримся.
– Нет серебра, отец. Возьми тогда 1000 рублей.
– А коли они придут? Чего я тогда с энтими бумажками делать буду?
– А коли я тебя, рожа кулацкая, привлеку за контрреволюцию? Чего тогда?
– Ты того, солдатик. Не шуми! Я пуганый!
Лабунский увел Штерна подальше от скандала.
– Премьера прошла с успехом, Петя, – сказал капитан. – Нас приняли за большевиков.
Люди на базаре обсуждали новости и слухи.
– Под городом-то красные окопы роют. Проволоку тянут.
– Дак сказывают, что Мамонтов уже рядом!
– А чего возьмут они город-то?