– Вы правы. Жене и детям там приходится туго. Но хоть не стреляют. И то хорошо. А здесь с продуктами беда. На рынке дороговизна страшная. Деньги ничего не стоят. Разве золотые николаевские червонцы. Но у кого они есть?
– Скоро все изменится. И законность в России будет восстановлена.
– Дай бог! Но нам стоит с вами договориться кто вы такой. Соседи вас наверняка увидят и станут задавать вопросы.
– Вы можете сказать, что я ваш однокашник давний приятель, инженер-фортификатор.
– Красные, как только об этом узнают, сразу мобилизуют вас. Как раз сейчас строятся фортификационные сооружения на подступах к городу.
– Вы правы.
– И за бывшего офицера вам себя выдавать не стоит. Нужно найти что-то сугубо мирное и сейчас в Воронеже совершенно ненужное. Например, врач-гинеколог.
– Я кое-что понимаю в фортификации, но ничего в медицине. Да и я слышал, что врачей у них тоже не хватает. Впрочем, как и у нас в Добровольческой армии.
– Потому я и сказал гинеколог. В госпиталях они не нужны. Пролетарским женщинам тем более. Так что можно выдать вас за моего родственника, который приехал из Саратова.
– А он врач-гинеколог?
– Именно так. И у него некогда была обширная практика.
– А где он сейчас?
– Погиб два месяца назад.
– Погиб?
– Да ехал в поезде и попал под обстрел тяжёлой артиллерии. И неизвестно какой – красной или белой. О его гибели почти никто не знает. Мне передал эту новость с оказией его попутчик, который две недели назад покинул Воронеж. Не думаю, чтобы он когда-нибудь вернулся. Так что легенда как раз для вас. Вы, конечно, младше него лет на 10. Но кто сейчас станет разбираться?
– Хорошо. Эта идея кажется мне отличной…
***
Воронеж.
Революционный трибунал.
30 августа, 1919 год.
Анна Губельман лично явилась к председателю ревтрибунала товарищу Чуеву. Тот, как услышал фамилию комиссара, сразу поспешил к ней навстречу. О ней говорили на заседании Реввоенсовета и её инициативу одобрили. Сам Лев Троцкий, Председатель Реввоенсовета республики, в своем воззвании назвал Анну Губельман «Валькирией революции».
– Здравствуйте, товарищ Губельман!
– Иван Александрович! Здравствуйте!
– Рад, что вы меня посетили на службе.
– Я к вам по служебному делу. Мой комкор товарищ Хотиненко, тот самый который возглавил новый конный корпус, нуждается в пополнении.
– Я уже приготовил дела тех красноармейцев, которых мы сможем отпустить служить под началом товарища Хотиненко. Прошу вас войти, товарищ Губельман.
Анна вошла в кабинет.
– Дела подождут, товарищ Чуев. Я уверена, что вы окажете нам свое полное содействие. На фронте нужны люди и вы это понимаете. Сейчас, когда мы вдвоем, я могу сказать вам о цели моего визита.
– Так вы не…
– В вашей приёмной сидят три человека.
– Но это преданные делу революции товарищи.
– Я не хочу ставить под сомнение их преданность. Но и разглашать секретную информацию не имею права. Мне сказали, что я могу положиться в этом деле на вас, товарищ Чуев.
– Но что за дело, товарищ Губельман?
– Специальный отдел ВЧК, – она протянула документ Чуеву.
Тот взял мандат в руки и прочитал его. Подпись самого Дзержинского.
– Так вы здесь по особому поручению товарища Дзержинского?
– Сейчас я комиссар при комбриге Хотиненко. Официально я пока вне структуры ВЧК. Но моих полномочий никто не отменял.
– Но вы могли вернуться к работе в ЧК. Я слышал…
– Товарищ Чуев, меня интересует победа. Вот и все. А всю славу можете после окончания дела забрать себе. Моего имени можете даже не упоминать. Для всех я пришла сюда только по делу конной бригады товарища Хотиненко.
– Я вас слушаю, товарищ Губельман. Может быть чаю?
– Не нужно. У меня важная и особо секретная информация.
– Говорите. Здесь нас никто не слышит.
– В город прибыл агент контрразведки белых. Я получила сообщение. Он прибыл не один.
–Вот как? Но кто вам сообщил это?
–Он сам и сообщил.
Чуев не понял Анну.
– Простите, товарищ Губельман, но я не совсем вас понял. Агент контрразведки белых сообщил вам о своем прибытии в Воронеж?
– Да. Вы все поняли верно, товарищ Чуев.
– И как такое может быть?
– Он находится в тылу у белых по заданию ВЧК. Но недавно наши подпольные организации в Харькове и Ростове были ликвидированы. И связи у нашего агента нет. Поэтому он не мог сообщить заранее о своем прибытии в город. Связался со мной уже здесь.
– Но если он прибыл на нашу территорию, то…
– Его прислали с той стороны.