–Не пил я ничего уже два дня, ваше благородие. Там у линии складов, что ранее за купцом Вавиловым были, стоит солдат со звездой. Стоит на посту. Я-то мимо проходил и он меня отогнал. Я еще удивился, откуда красный то? А он стоит.
–Часовой? – удивился Лабунский. – Странно все это.
–Веди, посмотрим.
Штерн подумал, что мужчина что-то напутал. Не мог здесь остаться русский часовой, поставленный у складов красными. Да и конники Шкуро давно были в городе. Как это могло получиться, что он все еще стоял?
Но это оказалось правдой. Только часовой был не русским, а китайцем, полк которых сражался на стороне Красной армии. Никакой русский солдат так долго бы не выдержал. Но китаец есть китаец. Понятие дисциплины у них иное.
Штерн оставил отряд у стены соседнего здания, а сам пошел к часовому. Он вскинул винтовку и остановил его окриком.
– Стоять на месте!
– Ты что стоишь здесь?
– Приказ командира! Стоять на месте!
– Какого командира? Твоего командира давно след простыл, дурак.
– Нельзя никого пускать. Меня командира поставила. Командира пустить не велела.
Штерн сделал еще шаг, и китаец передёрнул затвор. Капитан выстрелил первым. Китаец упал.
Лабунский подбежал к Штерну.
– Вот что такое дисциплина, поручик. Издохнет на посту, а не уйдет. А наши что? Бросил все, и деру в сторону родного дома. Пусть другие воюют. А ты давеча говорил о том, что в морду бить мужика не надо. Вот их и лупят почем зря. Вот результат.
Лабунский ничего не ответил командиру. Он смотрел на мёртвое тело часового, который исполнил свой долг до конца…
***
– Поручик Лабунский здесь? – спросил адъютант военного губернатора Воронежа поручик Петров.
– Здесь Лабунский!
– Прошу вас следовать за мной, поручик. Приказ губернатора!
– Иду за вами, поручик. Но что случилось?
– Военный губернатор полковник Кальве назначает вас, поручик, младшим адъютантом в канцелярию военного губернатора.
– Адъютантом? Меня? Но у меня нет никакого опыта такой работы, поручик. Я строевой офицер.
– Но полковник помнит вас по уланскому полку. А вы? Вы не помните полковника?
– Ротмистр Кальве? Мы вместе служили в 1915 году! Как же мне его не помнить.
– Теперь он полковник. И как только услышал про вас, сразу захотел видеть вас при себе. Работа совсем нетрудная. Всеми делами ведает старший адъютант капитан Рихман. И у нас два младших адъютанта, я и прапорщик Егоров. Теперь еще и вы, поручик.
***
Воронеж
Поручик Лабунский
15 октября, 1919 год.
Пётр Лабунский действительно в 1915 году несколько месяцев воевал под командой ротмистра Кальве. Они даже сдружились тогда и однажды Лабунский спас жизнь своему командиру. Затем война разбросала их и более они не виделись. И вот судьба снова столкнула двух офицеров лейб-гвардии уланского полка.
– Петр! Ты совсем мало изменился!
Полковник горячо пожал ему руку.
– Густав Карлович. Искренне рад вас видеть.
– Я узнал, что ты уже неделю в Воронеже и даже не дал о себе знать.
– Если бы я знал, что новый военный губернатор это вы, Густав Карлович. Мне ведь даже фамилии нового губернатора не сказали.
– А вот я как узнал, что в роте капитана Штерна в полиции служит поручик Пётр Лабунский, сразу понял, что это ты. Давно в Добровольческой армии?
– С весны 1918 года.
– У тебя Дроздовский знак на мундире. Ты в дивизии «Дроздов»?
– В последнее время служил в Самурском пехотном полку, дивизии Дроздовского. Но потом меня перекинули в Воронеж. Тогда еще красный Воронеж. Сами понимаете, Густав Карлович, о цели я сообщить не могу.
– А капитан Штерн тоже из Самурского полка?
– Да. Мы с ним вместе поступили к Дроздовскому весной 1918 года.
– Что скажешь о нем?
– В прошлом офицер Кексгольмского гвардейского полка. Хороший офицер. Командовал у самурцев 3-м батальоном. И командовал хорошо. Я с ним не один пуд соли съел.
– Хорошо. Но не стану говорить о делах, Пётр. Прошу ко мне. Будь моим гостей сегодня. У нас столько есть рассказать друг другу. Я ведь прибыл сюда из Парижа, Петр.
– Из Парижа? – удивился Лабунский.
– Да, был в нашей военной миссии. И возвращаться не собирался. Но полгода назад принял решение присоединиться к генералу Деникину. И вот я здесь и получил назначение.
– Скажу вам правду, Густав Карлович, что зря вы вернулись в Россию.
– Вот как? С чего у тебя такое мнение, Пётр?
– Наверное, я разуверился в этой борьбе. Не знаю. Хотя, возможно, это результат пережитого в последнее время. Некоторые наши офицеры считают, что мы через два месяца возьмем Москву. Наши армии растут, и наши союзники нас поддерживают.