Я увидела, как его незакрытое маской лицо напряглось, а затем расслабилось. Он мрачно улыбнулся.
– Отлично, – сказал он.
– Вы будете носить мой знак? – спросила я его.
– Богиня…
Я не поняла знакомой эмоции у него на лице; я так часто видела ее на других, однако она по-прежнему не имела ни малейшего смысла.
– Голову кошки, – сказала я. – Вы можете найти кузнецов, чтобы отлить ее? У нас всего два дня.
Он поклонился.
– Сделаем, богиня.
Когда он ушел, я долгое время сидела в по-зимнему освещенной комнате и переходила от своего триумфа к глубокой депрессии. У меня складывалось ощущение столь часто теперь одолевавшее меня – что покинув любое место, я больше туда не вернусь. Но пусть даже так, я не понимала, почему меня должно расстраивать расставание с этим городом, пока не пришла мысль, что покинуть то я должна Асрена. Я не могла объяснить этого зудящего ощущения его присутствия даже после того, как я узнала о его смерти. Казалось, он окружал меня повсюду, особенно в библиотеке, которая была всецело его, однако у меня не было ничего, принадлежавшего ему, за исключением ожерелья, подаренного им в нашу брачную ночь, которое не могло быть памятью о нас, ибо даруя, он знал, что оно предназначено для меня и не испытывал потому никаких чувств. День заканчивался, и от мыслей о предстоящем отъезде, от ощущения, что возврата не будет, я начала в отчаянии расхаживать по комнате, будучи не в состоянии сидеть спокойно. Наконец, я подошла к дверям и открыла их. Снаружи четверо воинов в масках фениксов. Я знала, что все они мне незнакомы, и все же могла определить даже по таким мелочам, как контуры их тел, когда они посмотрели на меня, что они – мои.
Губы у меня, казалось, одеревенели, а во рту пересохло, но я обратилась к ним:
– Покойный Владыка Асрен Джавховор – где он похоронен?
– Богиня, – сказал один из них. – Это проделали быстро и с позором. Работа Вазкора. Мы не знаем.
– Но дай нам время, – сказал другой, – и, возможно, мы выясним.
– Времени нет, – ответила я.
– Наверное… – начал было еще один воин. И заколебался. – Возможно, одна из женщин – женщин Асрена Джавховора – может знать. Должны же были разрешить хоть какие-то обряды. Он ведь был, в конце концов, не какой-то хуторянин-шлевакин, – добавил он с сильной горечью.
– Выясните для меня, – распорядилась я и слегка коснулась его плеча, почувствовав под пальцами ту особую дрожь, которая была проявлением не сексуального, а духовного желания. Он поклонился и исчез.
Окна почернели. Вошли женщины и зажгли светильники, шурша по полу своими платьями.
Затем пришли Днарл и двое других. Они привели с собой девушку и оставили ее наедине со мной.
Я ожидала, что почувствую ревность – любого рода ревность, сексуальную, ментальную, какую угодно, не знаю, какую именно. Однако, не почувствовала ничего подобного.
Она была очень молодой, лет четырнадцати-пятнадцати, очень хрупкой и прекрасной; подобно ему, она достигла совершенства раньше своих лет, и в ней, казалось, было что-то эфемерное. Под темной вуалью у нее рассыпались по плечам ледянисто-золотые волосы. Я бы не попросила ее снять маску, но, полагаю, Днарл внушил ей, что это следует сделать. И золотая личина в виде какого-то цветка была у нее в руке. Ее вполне совершенные руки и обнаженные груди отливали жемчугом. Она не носила колец или иных драгоценностей, хотя казалась прямо-таки созданной для украшений. И хотя она явно боялась меня, было бы бесполезно уговаривать ее не пугаться.
– Я попросила пригласить тебя ко мне, – начала я, – потому что хочу знать, где похоронен мой муж.
– Да, богиня, – прошептала она, не глядя на меня.
– Ты знаешь это?
– Да, богиня.
– Откуда?
Она сделала руками легкий нервный жест.
– Вазкор Джавховор прислал воина сказать мне. Похоронили его с позором, сказал он, из-за того, что он сделал, но тем не менее некоторые должны помнить и навещать это место.
– Почему сказали тебе? – спросила я ее.
– Потому что… – она запнулась. – Я была его… но я ничего не значу. Не гневайся на меня! – и заплакала от чистого страха. Похоже, она тоже ожидала ревности.
– В этом нет надобности, – мягко успокоила я ее. – Во мне нет никакого гнева на тебя. Ты отведешь меня к тому месту?
Она немо кивнула и тут же повернулась к дверям.
Путь получился долгим. За нами шли двое стражников и несли светильник, в котором сперва, казалось, не было нужды. Но вскоре освещенные коридоры остались позади. Мы пошли по темным, пахнущим землей ходам глубоко под дворцом, по старым и заброшенным погребам, покрытым толстым слоем пыли и выглядевшим туманными от густой паутины, вниз по лестницам, описывающим виток за витком, уходя в темень. Путь этот представлялся опасным. Помнится, я удивилась тому, что она не боялась. Наконец – ровный коридор и в конце его большая железная дверь. Она вставила пальцы в бороздки, двинула ими, и дверь со скрипом и неохотно открылась.