Когда солнечные лучи упали на край скалистых гор, мы спустились, петляя по старой проселочной дороге, созданной в далеком прошлом, наверное, путешественниками, и прибыли на огромное ровное плато с разбросанными на нем палатками и загонами для лошадей. Это было огромное открытое место, а за ним в скалах зияло много узких проходов, которые летом должны были вести прямо в долину, но теперь были завалены снегом. В одном месте у бреши в скале виднелось внизу пустое пространство, завешенное сейчас белой вечерней мглой.
Армии юга уползали за мной вниз огромной змеей и растекались по плато.
Позади меня полыхнул красным свет факелов в руках солдат.
Из черного шатра вышел человек в волчьей маске с алыми глазами.
– Властелин, – окликнула я. И отдала ему честь. – Я привела тебе твои боевые силы, как ты приказал.
С миг он стоял не двигаясь, а затем подошел ко мне. Остановился около коня, поднял голову.
– Добро пожаловать, – официально приветствовал он меня.
Он протянул мне руку, чтобы помочь сойти с коня, и я приняла ее потому, что на нас смотрело множество глаз.
Я подняла одну руку, и Казарл, следуя указанию, спешился и передал остальную огромную колонну на попечение ее капитанов. Фигуры на лошадях повернулись и удалились. Стало очень шумно, когда воины принялись разбивать палатки и расквартировываться.
Вазкор кивнул мне:
– У меня в шатре.
– Нет надобности, – отказалась я. – Уже подъезжает мой собственный вон там, видишь?
Подошел конюх, чтобы увести моего коня, и тот топнул и мотнул головой. Я повернулась, дабы успокоить его, и обнаружила позади себя Мазлека и еще десятерых из моей стражи, застывших и неподвижных, повернувшихся лицом к Вазкору – прекрасная мизансцена, исключительно эффектная и очень действенная.
Вазкор снова кивнул и отошел. Я подошла к белому коню и ласково успокоила его.
В ту ночь я не могла лежать спокойно. Я ликовала, упиваясь достигнутым, может быть, слегка переусердствовав. Я сидела у себя в шатре в красном пылании множества жаровен и светильников, подрагивая, словно животное во сне, и грезила наяву о достигнутой цели и независимости.
А затем к пологу подошел Казарл Джавховор, вошел, имея бледный вид, поклонился и посмотрел на меня.
– Надеюсь, богиня хорошо себя чувствует, – сказал он.
– А разве она должна чувствовать себя иначе?
– Я явился попросить прощения, – проговорил он.
– За что?
– Ты должна понять, – нервно сказал он, – я не знал о состоянии богини у Львиной Пасти.
– Моем состоянии? – повторила я, и мои мысли затвердели в кремень.
– Да, в самом деле – я не знал. Владыка Вазкор уведомил нас всех, и он разгневан. Надеюсь и молюсь, что твое здоровье не подверглось опасности.
Он оборвал фразу и отступил на шаг. С миг я не могла понять, почему, а потом сообразила, поднялась на ноги и почувствовала, как ярость и гнетущее напряжение закипают во мне, электризуя и ужасая – аура, которую он мог ощутить и, возможно, даже увидел. Я отвела от него взгляд, и хрустальный предмет на одном из приставных столов раскололся. Я сжала кулаки и попыталась унять ярость.
– Вазкор, – прошипела я, – ошибся. Можешь так и передать своей армии.
А теперь – вон!
Он сразу повернулся и, спотыкаясь, вывалился из шатра.
Я стояла в центре шатра, мой гнев обратился внутрь, словно горящее, бушующее море, заключенное в кувшин. Проведя руками по животу, я сказала всему, что могло быть у меня в утробе:
– Нет, нет, не от него. Вон, вон из меня. Не от него.
Острая боль вонзилась мне сквозь пах в живот. Она напугала и отрезвила меня, и вскоре я сделалась очень спокойной и холодной. Шевельнулась одна мысль.
– Нет, – сказала я ей и натянуто улыбнулась. – Я не поверю в тебя. Я очень сильна. Если я не уверую в тебя, ты не сможешь быть.
И захлопнула перед этой мыслью железную дверь, и повернулась к ней спиной.
Глава 5
Три дня бригады воинов работали впереди, пробивая проход через ущелье в скалах, расчищая но мере сил снег. На четвертый день великие армии юга упаковали свое снаряжение и последовали за ними. Я уже видела мельком то, к чему мы шли через ущелье, которое выходило в долину. Длинная впадина белизны, вдали замерзшее озеро, заплаты вечно-зеленых деревьев с покрытыми листвой вершинами и голыми ветвями, стоящих словно черные птицы на одной ножке. А вдали – безошибочный силуэт города, накрененные стены, защитное возвышение платформы, естественное или иное, окруженное лесами.