– Вазкоровского Джавховора, – тихо произнесла я.
– Да, богиня. Люди Вазкора ожидают немедленной преданной помощи с этой стороны – почетного приема в Эшкорек-Арноре, военный совет, свежие войска – но я думаю, богиня, дела обстоят не столь просто.
– Почему?
– Этот человек – комендант – он очень обеспокоен. Не думаю, что Вазкор – желанный гость не только для него, но и для его хозяина.
Я вспомнила слова Вазкора в дороге, резкие, утвердительные. Однако он ничего не мог сделать без поддержки Городов Пустыни. А если он потерял ее, то что с ним станет?
– Где Вазкор? – спросила я Мазлека.
– В комнате на восточной стороне башни. Один воин сторожит перед дверью, и с прошлой ночи его никто не видел.
– Мазлек, – сказала я, внезапно остро захотев выкинуть Вазкора из головы и подавить мои страхи перед этой крепостью, – в этом месте что-то есть – что-то, что я должна найти.
– Богиня.
Он был вполне готов следовать за мной, защищать меня, однако он не понял. Я наполовину надеялась, что он воспримет тайную суть этой башни. Во время бегства из Белханнора между нами, казалось, выросла своего рода духовная близость; мы мало разговаривали, однако все бывало достаточно ясно. Мне вдруг вспомнился Слор, его слепое пожертвование своей жизнью ради спасения моей жизни, но я отбросила эту мысль.
– Я плохо объяснила, – извинилась я. – Я не знаю, что меня здесь беспокоит, даже если существует что-то, беспокоящее меня. Но я должна искать, пока не найду это или не сумею это найти, – я обнаружила, что напряженно сцепила руки. – Что-то спрятанное, – закончила я.
Он пошел следом за мной вниз по лестничным пролетам к овальному темному залу и стоял наготове позади меня, когда я заговорила с одним из отдыхавших там трех серых солдат. Я заметила, что они не вскочили мигом, когда я вышла, вытягиваясь по стойке «смирно», как вскочили бы перед золотой кошкой богини Эзланна, и многое поняла благодаря этой мелочи.
– Где комендант? Я хотела бы с ним поговорить.
– Господин комендант еще не встал, сударыня.
Ответ прозвучал с некой пренебрежительной невнятностью. Он так легко забыл, кто я такая – кем я была?
– Солдат, – напомнила я ему, – я Уастис из Эзланна, Перевоплотившаяся из Древней расы, жена Вазкора Джавховора, Властелина Белой Пустыни. Обращаясь ко мне, меня называют «богиня» люди, стоящие на ногах, и склоняют сперва передо мной головы.
За столом беспокойно зашуршали, двое товарищей солдата поднялись с кресел и неуклюже встали в неопределенно-почтительных позах. Однако на того, с кем я разговаривала, мои слова, кажется, не произвели впечатления и даже спровоцировали на наглость:
– Я слышал о богине, – отозвался он, – в Эзланне. И потом, сударыня, вы носили простую маску, явившись сюда и платье тоже простое. Эти вещи… ну, если я правильно помню, это подарок коменданта.
Я не испытывала гнева, а только знала, что не смею уронить свой авторитет именно здесь, где я почувствовала такую опасность.
– Солдат, – предупредила я и подошла к нему, и пристально посмотрела ему в глаза под бронзовой маской, глаза скользкие, не желающие встречаться с моими. – Люди не оскорбляют меня дважды. Поскольку тебе нужно от меня доказательство, то, боюсь, что я должна представить его. Ты не забудешь, кто я. Подыми руку, – он заныл, и тогда я поняла, что он у меня в руках. – Мое прикосновение для тебя – огонь, каленое железо.
Я дотронулась пальцем до его обнаженной ладони, и он завизжал.
– Освободись! – прошипела я, и транс слетел с него. Он отбежал назад, дуя на волдыри, рыдая от потрясения и страха. – Итак, – продолжала я, – ты говоришь, что комендант еще не встал. Ступай и предложи ему встать. Я ожидаю увидеть его здесь, прежде чем догорит вон тот огарок свечи.
На этот раз мне подчинились.
Я взглянула на Мазлека, и его глаза сузились под маской в злобной усмешке; он гордился мной и моими свирепыми силами. Я уселась в ожидании и наблюдала за дверью поверх желтого бархатного горба на моем животе. Фактически комендант не замедлил явиться, в маске и кольцах, однако все еще в спальном халате. Он снял маску, поклонился и снова надел ее. Я гадала, слышал ли он что-нибудь об инциденте в зале. Я видела, что ему хотелось подобраться поближе к очагу, где огонь поедал дрова. Он демонстративно дрожал, но я сидела, где была и предоставила ему возможность помучиться. Я была не уверена, как мне следует начать допрос, и вообще мудро ли я поступила, начав с него, но любое преимущество служило утешением.