У меня не нашлось ответа. Да и не было смысла отвечать. Я даже не подивилась, что он потратил на меня столько философского красноречия. Я коснулась рукой двери, собираясь уйти.
– Сколько еще времени до появления ребенка? – спросил Он.
– Шестьдесят-восемьдесят дней – по-моему, я сбилась со счета. По твоим словам, в месяц, названный в Эзланне в честь павлина.
– Ты понимаешь, что теперь он официально – потомство Асрена, – сказал он мне. – По крайней мере, на данный момент. Мелочь, но тебе следует постараться запомнить.
– В Белханноре жила одна женщина. Деревенская целительница. Я сделала все, что в моих силах для избавления от того, что ты мне подарил, но потерпела неудачу. Итог моих усилий может оказаться не очень прекрасным.
– Ребенок будет идеальным, – заверил он меня. – Удивлен, что ты не понимаешь этого. Твои органы самоисцеляются от смертельных ран, а ты полагала, что твое чрево поддастся деревенскому аборту.
Странно, я об этом не подумала, не сопоставила раньше эти отдельные и все же взаимосвязанные факты. Я поняла, что делала глупость, все еще наполовину веря, что не рожу. Я открыла дверь и вышла. На лестнице башни было темно, очень темно.
Весь вечер я слышала приготовления коменданта к бегству из башни. Он должен был отправиться на рассвете со своей немногочисленной ратью. Но не в Эшкорек-Арнор. Я не знала, что уготовил ему Вазкор, не знала, кто позаботится об этом – он сам или его стража.
Твердо решив уснуть, зачеркнуть любые звуки, любое насилие, я лежала без сна до тех пор, пока небо не прорезали первые красные лучи солнца. Ничего не было. Однако не было и цокота копыт, скачущих к Городу по мосту.
Полное первозданное безмолвие.
Глава 4
Я вывела Асрена на прогулку у зубцов башни, чего не делала с тех пор, как Вазкор установил там часового. День был теплый и яркий, голубое колесо неба медленно вращалось над головой. Асрен стал посмелей с мышкой и позволял ей перебегать с одной руки на другую, поглаживая ее всякий раз, когда она останавливалась.
Футах так в тридцати стоял одинокий часовой, повернувшись к нам спиной, отведя любопытные глаза. Раньше я считала небезопасным заговаривать.
– Мы должны покинуть башню, – тихо сказала я Мазлеку, – очень скоро, прежде чем прибудет армия нового властелина.
Я сообщила ему о планах Вазкора, и Мазлек ничего не сказал, но его правая рука вцепилась в парапет, ритмично сжимаясь и разжимаясь.
– Не знаю, как мы сможем это сделать, – добавила я. – Возможно, ночью. Мы можем разделаться с попавшимися нам случайными стражниками, но любой шум привлечет Вазкора. Думаю, я не смогу бороться с Вазкором, его силы превосходят мои – я уже рассказывала тебе об этом. И ров – как мы сможем перебраться через него, не воспользовавшись мостом, который вызовет больше шума, чем все прочее?
Мазлек покачал головой.
– Возможно, здесь есть подземные ходы, как в Белханноре, богиня. Они бывают в большинстве крепостей как последнее средство спасения во время оспы или штурма. Но найти их будет трудно. Волков Вазкора не купишь.
– Старуха, – вспомнила я. – Она может знать, и она слишком примитивна, чтобы выдать ему какие-то подробности.
Часовой потянулся, снял шлем, почесал белобрысую шевелюру и снова впал в неподвижность.
– А выйдя отсюда, – продолжила я, – куда мы можем отправиться? В Городах никакого пристанища больше нет.
– К востоку от гор лежат скалистые равнины и области лесов, болот на юго-востоке и на юге, а потом море. Дикий край, в нем очень удобно затеряться, если за тобой кто-то гонится, – предложил Мазлек.
– Пустынный край?
– Почти, богиня. Немногочисленные дикие племена, бешено воюющие между собой, хотя, как сообщают, иноплеменным чужакам они не причиняют вреда.
– Значит, в этот запустелый край мы и должны отправиться, чтобы оказаться на время в безопасности.