Два таких крепких напитка в одном бокале.
Из плеча сильно текла кровь. Я думал, рана заживет быстро и не обращал внимания. Я оказался очень самонадеянным. После этого я мало что помню из событий последующих нескольких дней.
Моя игра с силой белого света стоила мне кое-чего в конечном итоге.
Моя рана затягивалась медленно и кровоточила. Несмотря на свою измученность, я, должно быть, шатаясь, пробрел мили, забыв о лошадях и о том, что еще четыре охотника идут по моему следу.
Каким-то образом я ускользнул от преследования, или мои безумные пьяные шатания увели меня в сторону.
Я думаю, что двигался главным образом на восток. В одном месте я брел над рекой по каменному мосту, более древнему, чем деревья, что росли вокруг. В этом состоянии отупения я потерял около четырех дней и окончательно пришел в себя, лежа у какою-то пруда, куда я приполз напиться как больной медведь. Рана моя затянулась, и с ее заживлением прошло мое тупоголовое оцепенение. Воздух пах незнакомо, его непривычный аромат широко разливался вокруг, и вода в пруду была соленая.
Я пробормотал себе, что никогда больше не должен убивать с помощью белой энергии, взращенной в мозгу. Это звучало как бред лунатика в лесу. Я сам почти не верил в реальность своих слов, и осознание действительности возвращалось ко мне медленно, по частям.
Глава 3
В тот вечер я встретил черную ведьму с рыжим котом, которая гуляла по мысу над морем.
Я вышел к морю неожиданно, но море всегда – неожиданность для того, кто никогда прежде не знал его. Сначала думаешь, что это земля или небо, или легкий туман, потом понимаешь, что это безбрежная лазурная масса воды лежит, как дракон, в последних лучах солнца, и дышит, и наползает на берег. Море казалось безумным видением, явившимся завершением моих путаных блужданий. Когда я увидел девушку, она тоже была как неясное видение или игра моего воображения.
Поразительная девчонка, черная как уголь, с черной атласной гривой, явно рожденная среди черных болотных племен. Только вблизи можно было разглядеть, что в ней есть смешанная кровь, потому что на этом тонком эбонитовом лице ослепительно горели светлые глаза, как серо голубое море, что плескалось позади нее.
На ней было темное прямое платье, простая одежда женщин крарлов, и браслет из зеленоватых гладких камней, а в ушах золотые серьги. Вокруг шеи было нечто, что я принял за оранжево-красный меховой капюшон, но это был кот с горящими глазами.
Их головы разом поднялись, когда они увидели меня, а глаза одинаково вспыхнули, что заставило меня улыбнуться.
– Что ж, – сказала она, – я призвала тебя, и ты пришел. Ты видение, мужчина или дух?
– Мужчина, – сказал я. – Доказать это тебе?
Тогда она тоже улыбнулась, другой, женской улыбкой, и отвернула лицо.
У нее был точеный профиль с орлиным носим, почти плоские скулы, рот у нее был полный, изгиб нижней губы напоминал сливу, но цвет губ был темно красный.
– Ты слишком высокий, – сказала она, – и слишком белый, но все-таки красивый. Возможно, я лягу с тобой, но не сейчас.
– Девушка, – сказал я, – тебе не следует играть в игры с мужчиной, когда ты одна и никого нет рядом, чтобы позвать на помощь.
– О, я не одна. Я могу привлечь духов себе на помощь в случае необходимости. Я колдунья, я Уасти.
Это имя моментально меня остановило, хотя я с удовольствием рассчитывал на другие вещи, потому что обычно, когда женщина говорит «возможно», означает «конечно»и «не сейчас» означает «почему ты медлишь?».
– Уасти? – глупо повторил я.
Хотя она произнесла свое имя иначе, тверже и короче, это было имя эзланской кошки-богини, моей суки-матери.
– Так меня называют, – сказала черная девушка. – Я колдунья и целительница, а женщин, которые учатся искусству врачевания у жрецов моего народа, называют Уасти. Таков обычай. Мой кот – тоже знак моего призвания. – Уасти – городское имя, – сказал я все еще тупо, – а кошка – символ тамошней мертвой богини.
– Возможно. В нашем языке много странных слов, заимствованных из Древних Золотых Книг жрецов, так говорят. Уасти – одно из них, означающее врачевание и мудрость, и его символ – кот, потому что кто ж не знает, как мудр кот? Не правда ли, любимый? – добавила она, обращаясь к злобной рыжей твари, лежавшей вокруг ее шеи.