Мы вошли в один из фургонов. Там было темно и пахло ароматными травами, висевшими в связках на дугах каркаса. Он зажег лампу, затем снял с колышка медный диск и положил его на половики. Мы сели, и он привлек мое внимание к диску, который был отполирован, как девичье зеркало, я, честно говоря, и решил, что это зеркало.
– Повелитель видел мои мысли, – сказал он, – но пути мыслей грязны, даже для тех, кто должен жить с ними. Поэтому я предлагаю вам это средство – медный диск. Это способ шри. Мысли одного мага проецируются на диск и открываются для другого. Здесь не может быть ни вариантов, ни обмана, и такой тесный контакт не может быть неприятен.
Я сел. Точно не зная ничего, я все же верил ему, потому что он вызвал мое полное расположение. Хоть я и мог превзойти его Силой, он заставил меня почувствовать, что я мальчик перед мужчиной.
По его глазам и ладоням я заключил, что ему около пятидесяти лет, он был крепок и проворен – его мудрость была закаленной и отточенной, как дождь и ветер закаляют и оттачивают камни в пустыне. Сидя перед ним, я ощущал то же чувство бренности, как и в ночь восстания, когда я выехал из Цитадели, чувство, что слишком быстро человек оказывается в могиле, а все ураганы и горы его жизни – месть, любовь, сила победы – малы, если сравнить с этой совсем небольшой кучкой праха в конце.
Наконец я вспомнил, зачем пришел сюда, склонил голову над метафизической медью и сконцентрировался над ней. В этот момент моя кровь застыла, как лед, и чувство реальности оставило меня.
Они прибыли морем, как я и предполагал, и их высокая галера проходила со спущенными парусами мимо неосвещенного берега ночного болота. С палубы, почуяв магию, как гончая чует льва, вот что увидел на берегу шриец: белую фигуру, уменьшенную расстоянием до размера его мизинца.
Я видел на диске, как видел он, и я, как и он, почувствовал дым Силы, поднимавшийся оттуда.
Он вздрогнул, почувствовав это. Он слышал, как сожгли Бар-Айбитни и какие вещи случались там, но это, он знал, не было иллюзией. Белая женщина с белыми волосами и белой ненавистью, которая росла из ее души, как огромное дерево. И ее Сила была не меньше моей.
Вокруг нее на этом пустом глинистом берегу находились темные тени с серыми хессекскими факелами в руках. Шум прибоя и скрип весел и мачт заглушали все звуки, которые производили эти люди.
Старая отрава незаметно подкралась ко мне.
Медный диск внезапно опустел, а май хозяин уже протягивал мне агатовую чашу с вином.
Я выпил, и он сказал:
– Я узнал ее имя. Она написала его в ночи для всех, кто может его прочесть. Я узнал также, что она наметила вас своей жертвой. Эта метка на вас, как клеймо. И, мой господин, весь город мечен. Не только люди, разорившие Бит-Хесси, и не только те, кто мечтал о его разорении. На самом деле черная туча – над золотыми башнями Бар-Айбитни, возлюбленного Масримасом. Черная туча, которая скроет его солнце.
Я встал, мои ноги дрожали. Должно быть, я выглядел, как смерть.
– Как же мне померяться с ней силами, – как-то по-детски закричал я и совсем не ему. – Сила, которой я пользуюсь, питает ее. Ее. Я пытался, я избавился от нее, но она опять появилась. Все, что я ни делал, оборачивается против меня.
Мои мысли скакали. Я уже решил пойти прямо на этот берег, на проспект мертвых кораблей, почерневших руин и убить ее там. Это было бы исполнением моей клятвы. Или, может быть, я стану жертвой. Она пометила меня, так пусть следует за мной. Оставить весь Бар-Айбитни, где Сорем – император, а на Троне лилий в Малиновом дворце – Малмиранет, моя женщина, думающая, что я сбежал, как трус…
Он взял меня за руку.
– Я посланец, – сказал он, – не более. Я не могу дать вам совет. Но если потребуется моя помощь – меня зовут Гайст.
Я бы очень хотел, чтобы он помог мне, но, несмотря на его проницательность, он не мог этого, и я слишком хорошо это понимал. Парадокс. Я превосходил его Силой, но дрожал, как испуганный малыш.
Я поблагодарил его. В его глазах была покорность судьбе. Город был под ее проклятием, и он оставался в нем. «Что не можешь удержать – отпусти, потому что оно уже ушло от тебя». Похоже, и жизни это тоже касается.
Снаружи небо было таким же голубым, как те сапфиры, что черные люди привезли на своих страшных единорогах с юга. Не было видно ни облачка.
Денейдс и его капитаны остались, чтобы дождаться меня. Он поднял брови и сказал:
– Значит, плохие новости. Я надеялся, что нет.
Никто из них не знал о моей предыдущей жизни ничего, кроме незначительных моментов, и все горели желанием при случае узнать побольше. – Жив кое-кто, кого я считал мертвым, – ответил я.