– Вы очень больны, мой господин. Но вам уже лучше. Говорят, вы выздоровеете.
Наш разговор разбудил врача, дремавшего в углу комнаты. Он подошел ко мне, потрогал лоб, посмотрел в глаза и положил мне руку на сердце.
– Да, невероятно, – произнес он. – Сутки у вас был озноб, но никакого кровотечения не была, а теперь и лихорадка спадает. У вас необычайно сильный организм, мой господин, да и боги были к вам благосклонны. Немного терпения – и вы поправитесь, обещаю вам. Говорят, что вы – волшебник, правда? Да, теперь я этому верю.
У меня было такое чувство, будто я могу вскочить с постели и полететь. А почему бы и нет? Я снова волшебник Я победил проклятие смерти. Это не их боги улыбнулись мне, а боги моих далеких предков. Я чуть не рассмеялся вслух но вдруг страх вновь охватил меня, и я сжал руку доктора. – Где императрица?
Ответила мне Айсеп, высокомерно бросив:
– Она круглые сутки сидела у вашей постели, пока сама с ног не свалилась от усталости. Можете быть довольны.
– Она больна?
– Всякий заболеет, слушая ваши дикие вопли. А в остальном она здорова. Говорят, что Желтое покрывало отступает.
– Да, господин мой, это правда, – произнес врач, принося какую-то липкую мазь, чтобы намазать меня ею, как намазывают жиром гуся, перед тем, как сделать из него жаркое. – Эпидемия уменьшилась. Конечно, потери огромны, и среди ушедших – Сорем, наш повелитель. Но сегодня, по крайней мере, смертельных случаев уже меньше, и никаких новых вспышек чумы, даже в трущобах.
Я оттолкнул его, сказав, чтобы он приберег свое мерзкое лекарство для кого-нибудь другого, но он принес что то еще на блюдце и заставил меня проглотить. Сделан это, я погрузился в сон, и мне снилось, что я плыву, как по волнам, по ярким волосам Айсеп.
Я проснулся уже за полночь и с такой полнотой и ясностью представлял себе свою цель, как будто я все продумал во сне.
Айсеп слегка вздремнула и, когда я позвал ее, встрепенулась, недовольная, как молодой солдат, которого застали спящим на карауле. – Да, мой господин?
– Вот что: принеси мне воды и раздобудь одежду – неважно какую.
– Одежду? Но, клянусь моей правой рукой, вы не сдвинетесь с места.
– Оставь эти клятвы, девочка. В этой комнате командует мужчина.
Она хотела бежать за доктором и, как я догадывался, за подмогой, а я еще не знал, вернулась ко мне моя Сила или нет. Я схватил ее за запястье и сказал:
– Если бы у тебя был противник враг, который убил твоих близких и пытался отнять жизнь у тебя, что бы ты сделала?
– Убила бы его, – ответила она, не колеблясь.
– Вот, – сказал я. – Именно это я и хочу сделать. Но если я буду голым, это может создать дополнительные трудности, поэтому я предпочел бы путешествовать в штанах.
– Нет, – произнесла она, но видно было, что она колеблется. Наконец она спросила:
– А ваш враг из хессеков?
– Гораздо древнее, но и хессеки к этому тоже причастны.
Она нахмурилась, и я понял, что она сделает все, о чем я ее попросил.
Одно время я думал, что Уастис управляет ими, находясь в самом болоте. Потом мне казалось, что она живет далеко оттуда. Наверное, эта неуверенность происходила оттого, что я был опутан ее чарами. Я разобрался во всем только после разговора с Гайстом. Но тогда она уже поймала меня в свою сеть, и я, как ни старался, не мог из нее выбраться. Но теперь… Теперь мне было известно ее местопребывание: я увидел его во сне. Я чудом избежал гибели. Теперь мы должны встретиться в последний раз. Если моя сила покинула меня или еще не полностью вернулась ко мне, я буду действовать как простой наемный убийца. Вот и все.
Лихорадка еще не прошла, но большой беды в этом не было. Меня это только подбадривало.
Меня постоянно преследовала ее тень, сковывая страхом, парализуя. Но я выжил, хождение по мукам закончилось. Худшее, на что она была способна, уже позади.
Непроглядная тьма ночных улиц местами освещалась красноватым мерцанием. В неярком, приглушенном свете я разглядел множество гниющих трупов. Четыре пятых жителей Пальмового квартала, где раньше ночью было светло, как днем, ушли в горы, унеся с собой светильники. Но костры продолжали гореть, к ним то и дело бесшумно подъезжали телеги, наполненные безмолвным грузом. Пьяный часовой, стоявший на крыше башни, в страхе отпрянул, когда я галопом проскакал мимо. Удары копыт, прозвенев по мостовой, эхом отдавались по соседним улицам, как будто скакала не одна лошадь, а двадцать.