Я лежала в фургоне без сна. Кошка сжалась в углу, бодрствуя с напряженными мускулами и слегка ощетинившейся шерсткой. Я погладила ее и закрыла поцелуями ее кошачьи глаза, и она уснула беспокойно дергаясь во сне, напоминая мне о Дараке. Позже заявился довольно пьяный Герет. Он ввалился, не особенно церемонясь.
– Прости, Уасти, – извинился он, храбрый от пива, – но здесь скверное место. Большинство из нас на ночевках у Воды ищет общества.
– Допустим, Герет. Так иди и поищи общества.
Он уселся и предложил мне кожаный бурдюк с пивом.
– Нет? Слушай, Уасти, нам следует быть друзьями, тебе и мне. Я помог тебе, когда женщины хотели убить тебя, а потом ты помогла мне получить то, чего хотел я. И вот я действую – и еда получше, и здравый совет там, где я имею влияние. Мне, знаешь, приглянулась одна девчонка – ее братья были недовольны этим, но теперь они достаточно дружелюбны, как и она.
– Так что же ты не пойдешь на ночь к ней, Герет?
– Надоело, – поморщился он, – всегда одно и то же. Мужчина любит разнообразие. – Он положил горячо ладонь мне на плечо. – Брось, целительница, ты под этим платьем молодая и гладкая – мне ли не знать, ведь я видел. И к тому же не девственница, как я помню. О, тогда я был грубоват, но теперь я буду вести себя прилично.
– Я не хочу тебя, – ответила я. – Если б желала, пригласила бы давным-давно.
Он недоверчиво хмыкнул и принялся шарить потными руками по моему телу. Я оттолкнула его, и он, удивленный моей силой, мгновение оставался недвижим.
– Ты так скоро забыл, Герет, – прошептала я ему, глядя прямо в глаза, – что я могу с тобой сделать?
Он сразу отпрянул, слепо шаря в поисках бурдюка.
– Ступай, – приказала я. – Желающих помочь тебе хватит. Вон там.
Он неуклюже вылез из фургона, и я увидела, как он, пошатываясь, уходит в темноту, бормоча ругательства.
Тут и я покинула фургон, ибо он, казалось, весь пропах Геретом и пивом. Ночь была холодной, и все же странно душной. Ветер налетал порывами.
Я начала наконец ощущать веревку, привязавшую меня к каравану, и жаждала освободиться. Я желала обрести одиночество, меня грызла тоска по нему.
Я пошла по усыпанному галькой берегу и оставила лагерь позади. Внизу текла похожая на чернила вода, и я чувствовала ее сладкий и смертельный запах. Я вспомнила свою расу, которая умела ходить по воде, и гадала, смогу ли я перейти через реку, как переходили они, к противоположному берегу, который, казалось, – особенно теперь, в темноте – звал меня.
Надо мной внезапно полыхнул холодный белый свет, заставив меня вздрогнуть и оглянуться. Позади из-за гор взошла белая луна. Пыльный воздух странно подчеркивал ее абрис, и она стала похожа на побелевший череп. Свет провел по воде дорожку из серебряного стекла, и она вдруг показалась мне тропой, безопасным для меня мостом. Мои руки сжались в кулаки, тело напряглось от предвкушения Силы. Я вытянула ногу вперед, годовая пуститься в путь…
Визгливый крик позади меня, а потом другие голоса. Я различила зов. – Уасти! Целительница! Целительница!
Я разгневанно обернулась, под кожей у меня горели искры ярости, заставляя каждый мой волос вздыбиться, как шерсть у кошки. По берегу бежал человек, а я даже не двинулась ему навстречу. Его ребенок, малыш двух-трех лет, уполз от матери и напился голубой воды. Мужчина тянул меня за руку, и я знала, что смогу спасти его ребенка, только если поспешу за ним, но не могла этого сделать.
– Я здесь общаюсь с богом, – сказала я ему, – а ты мне помешал.
Он запнулся, в замешательстве и растерянности, а стеклянный свет на воде внезапно треснул, и я поняла, о чем он просит, и, повернувшись, побежала с ним.
Ребенок кричал и брыкался, мать в ужасе металась. Я выставила ее вон, и вызвала у ребенка обильную рвоту с помощью одного из снадобий Уасти, а потом вливала ему в горло чашку за чашкой чистую воду, вместе с травами и порошками. Боль сделала его покорным, но как только она прошла, он стал капризным и сонным. Я думала, что спасла ребенка, поэтому успокоила его и позволила ему уснуть. К тому времени я очень устала и тоже пошла спать. За час до рассвета явился тот же мужчина и разбудил меня – тело ребенка посинело. Я отправилась с ним, но не смогла даже разбудить его, и вскоре он умер.
– Яд реки оказался слишком силен, – сказала я им.