Ветер на палубе покусывал холодом. Катер пробивался сквозь серо-зеленые воды Атлантики, а Сэнди стояла на носу и рассматривала в бинокль горизонт.
– На горизонте крупная пакость, – пробормотала она вполголоса.
Римо посмотрел в ту сторону, куда был направлен бинокль Сэнди, но ничего интересного там не увидел. Чиун тоже. Все казалось им обычным и естественным.
– Что вы там увидели? – спросил Римо.
– Ничего особенного. Мысли вслух. Мы сейчас точно там, где в двадцать первом будет поле боя, если моря будут так же грабить, как сейчас.
– Может быть.
– Оглянись вокруг Можешь показать различие между территориальными водами Канады и США?
– Не могу. Для меня они одинаковы.
– А нейтральные воды? Можешь отличить их от территориальных?
– Нет, – признал Римо.
– Нет. Ни по цвету воды или неба. Ни по форме волн. Ни по гребням и впадинам, ни по вкусу морской соли. Здесь не поставишь изгородь и не будешь выращивать еду. И тем не менее перед тобой то, за что уже не раз воевали народы – за право ловить рыбу. НАФО покрыло этот район целой системой международных договоров, но это не помогает. Центр не выдержит.
– Какой центр? – поинтересовался Чиун.
– Это образное выражение. Договоры в системе НАФО ограничивают вылов. Но косяки рыб истощаются, и отказ от договоров – только вопрос времени. Людям нужно есть. А рыбаки выходят за рыбой. Это у них в крови.
– Вы имеете в виду НАТО? – уточнил Римо.
– Нет НАТО – это Организация Североатлантического договора, а я имела в виду НАФО – Организацию рыбопромыслов Северо-западной Атлантики.
– Никогда не слышал о ней, – хмыкнул Римо.
– Еще услышишь. Все услышат. Когда я приехала сюда из Кетчикана и поступила на службу в береговую охрану, я думала, что буду спасать людей и дышать свежим морским воздухом. А вместо этого пришлось сутками гоняться за торговцами наркотиками, за торговцами оружием и перестреливаться со всяким сбродом, который воображает, что лучше спалить судно до ватерлинии, чем позволить его захватить. В конце концов мне так все осточертело, что я написала рапорт с просьбой перевести меня на дежурство в Атлантику. И здесь чутье моряка мне подсказывает, что я – на переднем крае следующей глобальной войны и скоро этот соленый туман сменится пороховым дымом.
– Не будет такого, – возразил Римо. – Люди не станут убивать из-за рыбы.
Синди смерила его взглядом.
– Ты там был только что. Много видел живого?
– Нет.
– Морское дно похоже на только что убранное поле, верно?
– Да, но сейчас зима.
– И где же, по-твоему, рыба? Загорает в теплых водах Флориды? Как бы не так! Сюда приходят рыбозаводы с сетями размером с футбольное поле и вычерпывают все. Рыбу, которая им не нужна, они выбрасывают мертвой. Называют ее попутным уловом. Так вот сейчас люди уже должны есть этот попутный улов, поскольку хорошей рыбы больше нет.
– Океан большой и к тому же не единственный, – продолжал защищаться Римо.
– Сегодня был форт Самтер. Завтра будет Пёрл-Харбор, – ответила Сэнди и повернулась к бескрайнему океану. – И такое сейчас во всем мире. Вылов тихоокеанского лосося упал почти до нуля. Промысловой рыбы в Мексиканском заливе почти нет. Русские траулеры перестреливаются с японскими и корейскими рыбаками в Охотском море. А шотландцы отстреливают русских в своих водах. Французские и английские военные корабли грызутся из-за прав рыболовства у островов Ла-Манша. Как норвежские и исландские в Арктике. Израиль и Палестина готовы перегрызть друг другу горло за средиземноморского групера. Пищевые цепи в море распадаются, и виноваты в этом мы.
– Спекулянты рыбой! – злобно прошипел Чиун. – Я не позволю, чтобы меня лишили законной доли океанских богатств!
– Вот еще один пример, – спокойно заметила Сэнди.
Римо ничего не сказал. Он думал о том, как чуть было не включился в морскую пищевую цепь.
Когда сгустились сумерки, сторожевой катер наткнулся на огромное серое судно.
– Вот гляньте, – сказала Сэнди. – Перед вами – основная причина, почему истощаются рыбные запасы. Это плавбаза. Плавающая бойня для несчастных рыб.
Римо втянул носом воздух.
– Даже по запаху слышно.
Сэнди навела бинокль на толстую корму серого судна.
– Сейчас посмотрим, откуда она.
Римо прочел надпись.
– «Арен сор»?
– Французское название, – сказала Сэнди.
– Что оно означает?
– Понятия не имею. Мой французский остался на уровне четвертого класса.
Римо оглянулся на мастера Синанджу.
– Папочка?
Карие глаза Чиуна вперились в название на корме.
– Ба! Это просто красная селедка.
– И что это может значить? – спросил Римо.
– Название этого судна. «Красная селедка».
Сэнди состроила гримасу.
– Странно. Никогда не слыхала о красной селедке.
– Я тоже. Я не люблю селедку. Слишком много костей.
– «Красная селедка» – это ложный след в детективной истории, – сказал Римо. – Что за корабль выбрал такое имя?
– Корабль смерти, – фыркнула Сэнди, отводя бинокль.
Они оставили «Арен сор» позади, и его поглотил серый фон моря и низкого свинцового неба.
Примерно через час эхолот начал странно позванивать.
– Что случилось с этой штукой? – вслух поинтересовался рулевой.
Сэнди глянула на прибор и сказала:
– Экран чист. Чего он звенит? – Она надела наушники гидрофона. – Здесь еще сильнее.
Чиун наклонился к прибору. На его пергаментном лице появился интерес.
– Шумелки! – вдруг сказала Сэнди и щелкнула пальцами.
– Это что-то вроде статических помех в эхолоте? – спросил Римо.
– Сейчас увидишь, – Сэнди возвысила голос. – Стоп машина! Кошку давайте!
Через несколько минут в воду была спущена кошка, ее поводили из стороны в сторону, пока крюки не захватили что-то на дне, и вытащили их наверх.
На поверхности показался сетчатый ком с водорослями, оранжевым поплавками и двумя деревянными панелями размером с двери.
– Трал, – сказала Сэнди, осмотрев сеть. – Похоже, что его обрезали и в ужасной спешке. В мешке только несколько рыбешек.
– А что звенело? – поинтересовался Римо.
Сэнди показала пальцем на бляшку, вшитую в сеть.
– Вот это видишь? Это ультразвуковые передатчики, которые называются «шумелки». Они прикрепляются к сетям, чтобы отпугивать дельфинов. Правила охраны среды требуют их ставить, чтобы дельфины не попадали в сеть вместе с треской.
– Очень мудро, – заметил Чиун.
– Думаете, эта сеть с пропавшего траулера? – спросил Римо.
– Спорю на что угодно, – ответила Сэнди. – «Санто Фадо» был где-то здесь. – Она резко поднялась на ноги. – Может быть, и сейчас здесь.
Они бороздили район до тех пор, пока эхолот не определил под водой крупный предмет. Тогда они спустили на тросе видеокамеру и нашли разбитый корабль.
– Так оно и есть. «Санто Фадо». Никаких признаков штормового повреждения. Может быть, попало под большую волну.
– А где же тогда команда? – спросил Римо.
– Утонули, наверное. Или замерзли. Мерзкая смерть – торчать одному в воде без надежды на спасение. – Сэнди нахмурилась. – Но все равно они должны были дать сигнал бедствия.
Приказав поднять видеокамеру, Сэнди Хекман дала приказ повернуть к базе береговой охраны в Кейп-Коде.
– Итак, – сказал Римо, когда катер мчался обратно к берегу, – ужин по возвращении вас не интересует?
– Нет.
– А кино?
– Не выйдет.
– Я полагаю, секс тоже исключается?
Сэнди посмотрела на него, как будто он был тараканом.
– Я не стану заниматься с вами сексом, даже если вы выиграете меня в лотерею.
Римо самодовольно ухмыльнулся:
– Класс!
Она смерила его взглядом, повернулась и резко пошла прочь. Когда она исчезла в люке, к стоящему у борта Римо подошел мастер Синанджу.