И правда, я заметила небольшую трещину, а когда прижалась к стене, услышала голос Ашота Бахчиняна так громко и отчетливо, как будто сидела рядом с ним за столом.
– Анечка, – говорил он своим бархатным голосом, – у вас в тридцатом отделении все такие красивые? Я, пожалуй, попрошу о переводе!
– Да ну вас, Ашот! – ответил женский голос. – Скажете тоже! В тридцатом вообще женщин мало, а кто и есть – страшнее атомной войны!
Ага, значит, она уже Анечка… Ну, Ашотик всех женщин зовет уменьшительно, даже уборщицу у них в отделении Зою Михайловну, которой седьмой десяток катит, величает ласково Заюшкой. И что интересно, она совершенно не против.
Тут я сообразила, что сама часто сидела за этим столиком. И Милка, выходит…
– Ты не думай. – Мила, видимо, прочла мои мысли. – Я нарочно не подслушивала… я просто один раз залезла, чтобы лампочку поменять, и случайно услышала…
– Случайно?
– А что вас с Лешкой подслушивать! – рассердилась она. – Как ты ему лапшу на уши вешаешь, а он тебе хамит? Интерес собачий! – и Милка ретировалась.
Оставшись дома один – точнее, вдвоем с Бонни, – Василий Макарович задумался.
Он вовсе не собирался играть с Бонни в шахматы. И клеить модели военной техники. У него была совсем другая мысль. И чтобы объяснить эту мысль, нам придется сделать небольшое отступление.
Василий Макарович Куликов боялся старости. В глубине души он понимал, что от нее никуда не денешься, больше того – она уже не за горами, не зря же его отправили на пенсию. Не зря стоит у него в комнате плазменный телевизор, подаренный сослуживцами, как символ этой самой старости. Но хотелось, мучительно хотелось ей противостоять, пока хватает сил.
Физических сил у него пока хватало, здоровье было неплохое, по крайней мере, он о нем вспоминал не слишком часто. Но беспокоило его другое – умственные способности. На примере своей бывшей тещи он видел, что даже при наличии физических сил ум человека может деградировать, и с этим уже ничего не поделаешь.
Главное, что беспокоило Василия Макаровича, – заметит ли он сам роковые изменения своих умственных возможностей? Не подкрадутся ли они подспудно, незаметно, как индейцы-следопыты подкрадываются к лагерю бледнолицых? Не проявляются ли они уже в том раздражении, которое вызывают в нем некоторые представители молодого поколения? Их одежда, прически, татуировки, жаргон, помешательство на электронных гаджетах?
Вот это – всевозможные электронные приборы, и в первую очередь компьютеры – особенно беспокоило Василия Макаровича. Чего уж греха таить – он в них был не силен. Потому-то, отчасти конечно, он так ценил Василису, что она могла справиться с тем, перед чем сам Куликов был бессилен.
Но в глубине души Василий Макарович понимал, что переложить все общение с компьютером на Василису – это значит пойти по пути наименьшего сопротивления. Если он хочет идти в ногу со временем, если хочет жить полноценной жизнью в бурно изменяющемся мире – он должен хоть в какой-то мере освоить компьютер.
Тайком от Василисы Василий Макарович записался на компьютерные курсы для пенсионеров при жилконторе. Курсы вела симпатичная женщина раннего пенсионного возраста, которая быстро выяснила по компьютерной базе данных, что Василий Макарович вдовец, а также что он владелец собственного детективного агентства. Такой необычный бизнес создал вокруг Куликова романтический ореол, кроме того, дама, возможно, неверно оценила прибыльность детективного агентства, но, так или иначе, она стала предлагать Василию Макаровичу дополнительные занятия (совершенно бесплатные), а также приносить ему пирожки и печенье собственного изготовления.
Василий Макарович рассудил, что ситуация выходит из-под контроля, и перестал посещать занятия.
Кое-что, однако, он из них вынес, и сейчас, в отсутствие Василисы, решил проверить, сможет ли самостоятельно выполнить несложную задачу, а именно: выяснить все, что можно, о покойном Вадиме Сорокине. В частности, совладельцем какой именно фирмы он был.
Елена Сорокина, безутешная вдова, название фирмы не упомянула, но сказала, что эта фирма занималась оптовыми поставками из Китая моющих средств и стиральных порошков.
Василий Макарович набрал самый простой поисковый запрос: «Купить оптом стиральный порошок – Китай».
В ответ ему выдали несколько фирм. Одно из названий показалось знакомым: «Панда+».
Василий Макарович сосредоточился.
Где он видел это название? Причем совсем недавно…
И тут он вспомнил, как, уходя с Василисой и Бонни со склада подозрительного зоомагазина, случайно ошибся дверью и заглянул в кладовую, набитую картонными коробками, на которых были изображения веселой зверюшки и надписи на двух языках – по-китайски и по-русски. По-русски на коробках было написано: «Панда+».