– Так точно! – Анна отпустила меня, и я со стоном перевернулась на бок.
Лицо Виктора Петровича имело цвет перезрелого баклажана.
– Та самая? – проговорил он хриплым, клокочущим от злости голосом.
– Та… самая… – в голосе Анны прозвучала какая-то странная интонация.
Я попыталась сесть, но попробуйте это сделать со скованными за спиной руками, а я на вас посмотрю.
– Вам, значит, мало того, что перевели в другой участок с понижением, вы снова за свое? – Теперь голос у полковника загремел едва ли не на все здание Управления.
Анна молчала.
– Отставить задержание ценного свидетеля!
Я собралась причитать и жаловаться, но сообразила, что Анне и так мало не покажется.
Анна вздохнула, сняла с меня наручники и помогла встать. Я делала вид, что мне ужасно плохо, больно и обидно. Глаз не поднимала и тяжко вздыхала.
– Извините, Василиса! – проговорил полковник и перевел взгляд на Анну.
– Из… извините… – нехотя выдавила та.
Глаза ее при этом блеснули нехорошим блеском – мол, моя бы воля… Я горько вздохнула. Ни к чему сейчас затевать ссору при полковнике, но, уж будьте уверены, я этой заразе обязательно припомню, как она меня по полу валяла.
В самом конце коридора я вдруг увидела лицо Творогова. Оно мелькнуло – и пропало, я даже подумала, что мне показалось. Но нет. Значит, он наблюдал из-за угла всю безобразную сцену, но решил не вмешиваться, предоставив мне самой выпутываться. А потом скрылся с глаз начальства. Ну, ясно, своя рубашка ближе к телу!
Выскочил дядя Вася, но решил не встревать, видя, что со мной все в порядке.
Мы выманили Елену с лестницы и поехали домой. Дядя Вася отправился в больницу проведать свою тещу и велел нам никуда без него не уходить. Охота ему видеться с этим монстром?
На мой невысказанный вопрос он ответил, что звонили из больницы и очень просили прийти, теща, дескать, пришла в себя и назвала его в качестве ближайшего родственника.
Я сварила крепкий кофе и снова включила компьютер Андрея Воронковского. После столкновения с Анной у меня болела рука, и хотелось отвлечься.
Елена с мрачным видом сидела на диване. Ей встреча с Анной тоже подпортила настроение. Она не могла избавиться от мысли, что над ней все еще висит обвинение в убийстве.
Я просматривала записи Андрея – файл за файлом. Подробно читать не хотелось, в основном он писал о том, как долгие годы наблюдал за Еленой. И вдруг где-то на середине записей мне стало попадаться одно и то же имя. Точнее, всего одна буква – «А». То и дело Андрей упоминал какую-то женщину, которую обозначал этим инициалом. О том, как он с ней познакомился, кто она вообще такая, сведений не было. Просто «А», и все.
«Все же А. была моей ошибкой. Кроме отдаленного внешнего сходства, в ней ничего нет».
«А. опять устроила безобразный скандал. Так жить нельзя, с этим что-то нужно делать».
«А. становится невыносимой. Нам надо расстаться».
– Скажи, кто такая А.? – спросила я Елену.
– Что? – Она взглянула на меня недоуменно.
– Ну, вот здесь Андрей упоминает какую-то женщину, называя, по-видимому, только первую букву ее имени.
– Не было у него никакой женщины! – отрезала Елена. – Я бы непременно знала. Никогда ни с кем он нас не знакомил, даже на корпоративы ни с кем не приходил. Все один да один. И я теперь знаю почему…
– Ну, нельзя быть настолько уверенной… Вот же он пишет… посмотри сюда…
– Не хочу даже заглядывать в его компьютер! Как подумаю, что он все эти годы подглядывал за мной…
В это время в дверь позвонили.
Мы переглянулись. Елена побледнела – видно, вспомнила Анну.
– Ты кого-то ждешь? – спросила она.
– Может, Василий Макарович ключи забыл?
Я тихонько подкралась к двери и посмотрела в глазок.
Не понимаю, зачем вообще нужны дверные глазки. Узнать в них человека практически невозможно. Сейчас я увидела странное существо с раздутой физиономией и выпученными глазами. В руках у этого создания была какая-то коробка.
– Вася-джан! – раздался из-за двери знакомый голос. – Открой. Я же слышу, что ты там!
– Ашот? – проговорила я негромко. – Это ты?
– Ну, я! А кто же еще?
– Ты там один? – зловеще спросила я.
– Один, один! Открой уже!
Я вздохнула и открыла дверь. В квартиру вошел капитан полиции Ашот Бахчинян собственной персоной. В руках он держал коробку с тортом «Прага».
– Ты же в отпуске! – проговорила я, машинально принимая у него торт.
– Был в отпуске… – вздохнул Ашот. – Отозвало начальство. Из-за этого дела… из-за убийства в торговом центре.
– Кто там? – донесся из комнаты голос Елены.
– Это она? – шепотом спросил Ашот.