На бумажке было записано не только имя жены… точнее, вдовы покойного Воронковского, но и ее адрес: Переплетная улица, дом шестнадцать, квартира четыре.
– А ведь я была в этой квартире! – проговорила Елена, словно удивленно вглядываясь в свое прошлое. – Давным-давно, мы еще с Вадимом были не знакомы. Как-то из театра возвращались поздно, решили пройтись, а тут дождь пошел, Андрей и говорит, что вот его дом.
– Может, он нарочно тебя заманить хотел?
– Ага, и с Николаем Угодником заранее договорился, чтобы он дождь послал, – отмахнулась Елена. – Да нет, тогда такой дождина вдруг хлынул, мы промокли. Я и пошла, потому что простудиться боялась.
– И что?
– Да ничего, он чаем напоил, обсушиться дал, а потом такси мне вызвал. Квартирка небольшая, двухкомнатная, он в ней с матерью жил, только она год к тому времени как умерла. Ремонта не было там лет двадцать, обстановка очень скромная. Но с тех пор, наверно, все изменилось. И вроде бы Вадим говорил, что Андрей где-то в другом месте жил, рядом с фирмой квартиру снимал…
– Снимал? А вот смотри… – Я снова листала на экране записи. – Вот: «С А. все кончено. Я просто забрал свои вещи и съехал на съемную квартиру. Я не мог больше ее выносить. Окончательно разобраться нет пока времени. Главное – ее не будет больше рядом. Она безумно, просто безумно меня раздражала. И как я мог так обмануться? Ее сходство с Еленой оказалось фикцией… я взял все документы и кое-какие ценные для меня вещи: мамину фотографию, деревянную шкатулку, где она хранила разные мелочи. Это все, что у меня от нее осталось…» Значит, она так и живет в той квартире… – пробормотала я.
Кое-что стало ясно. А именно: откуда взялась та ненормальная баба, которая приходила к нам, представившись Еленой Сорокиной. Это наверняка жена Андрея, больше и думать не на кого. Она сделала все, чтобы подставить Елену, потому что ее ненавидела. Значит, она своего мужа и убила. Но вот зачем? Неужели из ревности?
– Едем сейчас туда! – сказала я.
– Зачем?
– Затем, что полиция ее допрашивать не будет, им запретили. Как бы она не сбежала.
– Ладно, только машину мою возьмем.
Машина Елены так и стояла на парковке у торгового центра «Вертикаль». Никто нас не остановил, никто не караулил, так что мы спокойно доехали до места. Переплетная улица была тихая, зеленая и малолюдная. Точнее, совсем безлюдная, если не считать существо женского пола и неопределенного возраста, которое копалось в мусорном баке неподалеку от подъезда, да двух уличных кошек, которые за этим наблюдали с чисто спортивным интересом.
Мы припарковались в сторонке от шестнадцатого дома и стали следить за подъездом. Как меня учил дядя Вася, я заранее продумала план оперативного мероприятия и теперь, пользуясь возникшей паузой, мысленно прошлась по нему, отрабатывая детали.
И тут же нашла слабое звено.
Для того, чтобы осуществить задуманное, нужно было столкнуться с Александрой Воронковской лицом к лицу. Или, во всяком случае, хотя бы ненадолго оказаться рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки. Но беда в том, что она знала нас обеих в лицо, а женщина она наблюдательная и хитрая, такую на мякине не проведешь. Увидев меня или Елену, она заподозрит неладное, и операция провалится…
Не говоря о том, что ее может вообще не оказаться дома. Ну, на работе женщина или по магазинам пошла.
Но что-то мне подсказывало, что не ходит Анна в данный момент на работу и уж тем более по магазинам не бегает.
Черт, как же я не подумала о маскировке!
Я повернулась к Елене и сказала:
– Сейчас мне нужно будет кое-что сделать, только ничему не удивляйся!
Елена в ответ пожала плечами:
– Ты думаешь, после всего того, что я узнала за последние дни, меня еще чем-то можно удивить?
Я выбралась из машины, подошла к бомжихе, которая рылась в мусоре, и придирчиво оглядела ее наряд.
Он состоял из выцветшей куртки огромного размера и бесформенных штанов, вроде тех, в которых наши бабушки и дедушки катались на лыжах в послевоенные годы. Кроме того, на голове у бомжихи была выгоревшая форменная кепка Китайской народной армии.
Я окликнула бомжиху:
– Эй, тетя!
– Чего тебе, племянница? – отозвалась та, оторвавшись от своего увлекательного занятия.
– Хочешь заработать?
– Само собой. Только смотря сколько и что придется делать. Если ехать куда-то – то я не согласна. Слышала про то, как девушек продают на Восток в сексуальное рабство.
– Это тебе вряд ли грозит!
– Кто знает? Вон Люська Шпатель в прошлый четверг села к каким-то козлам в машину, и больше ее не видели. Где она теперь? Это еще хорошо, если в рабство, а если на органы разберут?..