Переживать по этому поводу не смысла, мне не светят отношения с кем-то, а вот то, что он обратил на меня внимание, раздражало. Уж лучше бы я и дальше была пустым местом. С чего бы ему так переживать о том, встречаюсь я с кем-то или нет? Впрочем, ну его к черту! Надеюсь он вообще забудет, что говорил со мной.
Остаток вечера я провела за домашним заданием и чтением книги, которую купила – «Портрет Дориана Грэя» Оскара Уайльда. В доме воцарилась тишина, а я настолько увлеклась чтением, что уснула к часу ночи.
***
Выходила из своей комнаты я очень тихо, стараясь не разбудить родителей. Но, проходя мимо кухни, я заметила маму, заваривающую чай. Она молча посмотрела на меня, насыпала сахар в свою кружку и отпила темной жидкости.
-Доброе утро, мам,- произнесла я, дожидаясь, что она ответит так же.
-Доброе,- тихо, сонно, словно бы нехотя, промолвила она и взглянула в окно, за которым все находилось в объятиях дождя.
Слегка улыбнувшись, я накинула теплую кофту, надела кроссовки, закинула через плечо свой потрепанный портфель и, прихватив с собой зонтик, вышла из дома. Дорога до школы была недлинной, но я доходила до неё за полчаса: я никогда не торопилась, ведь окружающий пейзаж захватывал меня, потому я выходила из дому за час до школы.
С начала учебного года прошло три недели, тепло начинают постепенно сменять холода, а солнечные и ясные дни – серые, дождливые тучи. Песни птиц звучат реже, но иные звуки природы не позволяют окончательно раскиснуть мне. Даже дождь не всегда вгоняет меня в состояние тоски. Иногда даже действует подобно лекарству…
Я настолько глубоко погрузилась в мысли, что не заметила, как дошла до школы. В моей голове всплывали фрагменты прошедших трех недель, вспоминалось ушедшее лето. Пальцы сжали ручку зонтика до такой степени, что костяшки побелели. Жизнь никак не изменилась, надо мной все так же смеялись и издевались. Я корила себя за бесхребетность и безвольность. Если бы я смогла покончить с собой летом, как хотела,- ведь неоднократно пыталась! - я бы избавила себя от мучений. Но мне совершенно не хватало сил решиться окончательно на такое.
В школьном коридоре было шумно. Закрыв зонтик и оставив его в своем шкафчике, я побрела к лестнице, ведущей на второй этаж. По пути я заметила Луку, как раз закрывающего дверцу своего школьного шкафчика. Наши взгляды пересеклись и задержались друг на друге на две секунды, после я уставилась в пол и зашагала по лестнице вверх.
Неведомо по какой причине, но Лука, вопреки моим ожиданиям, так и не влился в чью-либо компанию. Ему доводилось с кем-то перекинуться парой фраз, что-то спросить, подсказать, в чем-то помочь, но зачастую он пребывал в одиночестве. Никто не понимал его незаинтересованности пребывания в чьем-то обществе, но, несмотря на это, половина девушек в классе продолжали восторгаться от одного его вида. К нему любили «подлизываться» из-за его хорошей успеваемости, дабы он помог списать, его взяли в команду по волейболу, где он хорошо проявлял свои умения и навыки.
Первоначально я решила, что он сдружится с классом, станет популярным, станет более раскрепощенным и вся его эта замкнутость лишь временна. Однако он продолжал оставаться все таким же отчужденным и замкнутым. Кэссиди была разочарована таким холодным отношением, но сдаваться не собиралась. Слишком сильно он ей приглянулся.
На уроке литературы я прокручивала в голове вызубренное мною стихотворение. Миссис Кентон дала задание выучить любое понравившееся нам стихотворение, независимо оттого, является оно зарубежным или нет.
(И если я живу на свете, то лишь из-за одной мечты..)
Мой взгляд упал на вырезанную надпись на парте: «Саллиман – отпетая дура». Губы зашевелились, беззвучно повторяя строки из полюбившегося стихотворения. До сих пор не знаю, кто вырезал это фразу. Она предстает пред моими глазами с шестого класса.
(В мир самых белых облаков, искать увянувшие розы…)
-Саллиман,- прозвучал голос преподавательницы, и я перестала повторять про себя строки.
Судорожно вдохнув воздух, я подняла глаза на миссис Кентон: она выжидающе на меня смотрела.- Ты готова?
В классе повисла тишина. Я напряглась, встала из-за стола и несмело последовала к доске.
Страшное место. Ужасное место. Ощущения, будто идешь к гильотине, где вот-вот решиться твоя судьба. Руки трясутся, горло сдавило. Рассказывать перед всем классом выученное стихотворение всегда было мучительно для меня. Когда взгляды, ожидающие, что ты вот-вот запнешься, устремлены на тебя, сразу становиться не по себе.