-Эй, как ты?-прозвучал где-то рядом взволнованный голос и кто-то, взяв меня за руку, потянул на себя. Миг - и я уже снова стою на своих двух ногах, и снова закрываю лицо руками, ощущая, как щека от удара начинает распухать.
Я не успела взглянуть в лицо того, кто меня поднял, но единственное, чего сейчас хотелось – спрятаться, укрыться ото всех. Я слышу, снова слышу их издевательский смех, глупые шутки.
Чувствую, что кто-то пытается отнять мои руки от лица, но не поддаюсь.
-Не нужно! -резко отвечаю я, отступая на шаг назад.
-Прости, я вовсе не целился в тебя,- виновато произнёс парень, и обладатель этого голоса сразу стал понятен.
«Почему?.. Почему он не смеется как остальные, а просит прощения?»
-Ника, дай посмотреть,- испуганно выдохнула подошедшая мисс Гордон, так же, как и Лука, пытавшаяся отнять мои руки от лица.
Я не желаю этого. Не хочу, чтобы они все воззрились на моё распухшее лицо. Но все равно поддаюсь. Мисс Гордон, нахмурившись, смотрит в моё лицо, потом спокойно произносит:
-Ничего серьезного. Сейчас пойдем к медсестре и приложим холодное – все как рукой снимет.
Я стараюсь никому кроме мисс Гордон не смотреть в глаза. Она приобняла меня за плечо и вывела из спортивного зала, где продолжали тихо посмеиваться девчонки.
Приложив ледяной компресс к щеке, я слушала мисс Гордон, невидящим взглядом глядя в приоткрытое окно, от которого веяло холодком.
-До конца урока осталось около пятнадцати минут, так что, как только тебе станет лучше, вернешься в раздевалку и переоденешься, - Мисс Гордон убрала мою руку с компрессом от лица и внимательно всмотрелась в моё лицо.-Ты выглядишь уже лучше.
Она улыбнулась и положила ладонь на моё плечо. Затем вышла из кабинета медсестры, которая сейчас занималась какими-то важными документами. Я оглядела кабинет, серый и обставленный с двух сторон шкафами, заполненными папками с документами, бутылочками с содержимым, склянками и пробирками.
У небольшого стола сидела пожилая женщина в белом халате, с очками на переносице. Её волосы кольцами извивались на голове, тонкие брови были подкрашены, как и губы, которые она постоянно облизывала, покусывала. Я нередко у неё бывала, и она меня забыть точно никогда не сможет.
«Проблемная девочка,-говорила она.- Притягиваешь неприятности магнитом». Эта женщина была ворчливая, временами грубоватая, крикливая, но в то же время заботливая и внимательная к мелочам. Иногда она, видя, как я захожу в её кабинет, с очередной проблемой, качает головой и проговаривает: «Снова ты. Что на этот раз?» Вот так было и сейчас, когда меня привела мисс Гордон.
Минут семь я просидела молча, придерживая у щеки компресс, ожидая, когда стихнет боль. Она медленно отступала, оставляя после себя неприятные ощущения. Отняв от лица ледяной компресс, я дотронулась до холодной щеки и почувствовала легкое покалывание.
-Уже можешь идти,- обратилась ко мне медсестра, взглядывая в моё лицо.- Через пару минут все будет так, словно никакой мяч в тебя не попадал. А компресс можешь оставить на стуле, я потом положу его обратно на место.
Я кивнула, поблагодарила и вышла из её кабинета, размеренными шагами направляясь в женскую раздевалку на первом этаже. Спускаясь по ступеням, я услышала разговор парней и, выходя в школьный коридор, встретилась с Билли. Моё сердце пропустило удар, а мысленно я сетовала на судьбу.
Рядом с Билли семенил какой-то парнишка со светлыми, похожими на солому, волосами. Лицо Билли, когда он увидел меня, растянулось в широкой улыбке. Кончики моих пальцев вмиг похолодели. Я перевела взгляд в пол, лишь бы не встречаться с его проницательными глазами.
-Какой приятный сюрприз, Никандра Саллиман, - произнес он моё имя, смакуя каждый слог. – А я уже успел соскучиться.
Он осмотрел меня с ног до головы и остановился на щеке, которая до их пор была немного распухшей и покрасневшей.
-Снова кто-то ударил?- он прикоснулся кончиками пальцев к отдающей слабой пульсацией щеке и ухмыльнулся. – Какая досада…
Я отпрянула от его руки и, обойдя его, бросила с едва уловимыми нотками раздражения:
-Это тебя не касается.
Его рука, больно схватившая меня за предплечье, остановила меня.
-Не стоит так пренебрежительно бросаться словами, дорогая,- прошелестел его голос над моим ухом.
Я ощущала, как от него исходит опасная, зловещая аура. Она подавляла мою смелость, решимость. Если я могла отбросить страх перед Беном и даже Кэссиди, то перед Билли - это было просто невозможно. Виной этому была не только незажившая с времен детства рана, но и его воплощение силы. Он вырос жестоким, самовлюбленным и эгоцентричным человеком, фактически утерявшим в себе остатки совести. Правила были не писаны для него. Он делал то, что хотел делать. Когда в городе совершается преступление, первым под подозрение падал Билли. Но, как мне известно, пока он не совершил ничего, что могло упечь его за решетку. Но это не значит, что он не мог ловко увильнуть от проблем. В моих глазах он тот еще преступник.