-Игра окончена со счетом 25: 19,- провозгласила мисс Гордон и махнула рукой в сторону раздевалки.- Все свободны.
-Не переживай,- почувствовала я на своем плече тяжелую руку золотоволосого парня.- Я тоже раньше так играл. Но, тренируясь, добился немалого успеха.
Я с надеждой в глазах подняла на него взгляд, желая что-нибудь сказать, но ничего на ум не приходило. Подошедшая к нам мисс Гордон улыбнулась мне и заинтересованно пробежалась взглядом с меня на Луку.
-Ника, что с тобой происходит? Во время игры ты всегда какая-то растерянная. Где ты витаешь?- в её голосе звучало непонимание, но лицо хранило мягкое выражение, отчасти шутливое.
-Простите мисс Гордон, я абстрагируюсь,- честно ответила я, невинно переводя на неё свой взгляд.- Иногда это непроизвольно случается.
Женщина в удивлении приподняла брови. Поджав губы, она обреченно выдохнула.
-Что ж, понятно. Но ты все же старайся концентрировать свое внимание на игре.
Я утвердительно кивнула и мисс Гордон вышла из спортивного зала. Мы с Лукой последовали её примеру.
На выходе я повернула в сторону женской раздевалки, где сейчас переодевались девчонки, смеясь и обсуждая что-то. Постепенно они заполняли собой душевую. Я сняла с себя одежду и завернулась в полотенце, взяв с собой мыло с мочалкой и, несмело ступая, направилась к двери, по правую сторону от входа. Оттуда исходили звуки льющейся воды и девчачий смех, разговоры. Душевые были разделены перегородками и две последние были свободны, где как раз одну из них, самую последнюю по левой стороне, заняла я.
Никто не обратил на меня внимания, будто бы я невидимый призрак, медленно плывущий над кафельным полом, по которому стекала вода к трапам. Повесив полотенце на крючок, приделанный к стене, я повернула кран – холодная вода ударила мне в лицо. Она постепенно становилась теплее, вызывая приятные ощущения. В душе стало необъяснимо тревожно, как становится тревожно животным, когда они чувствуют опасность.
Разговоры постепенно стихали, все утопало в тишине. Теперь только было слышно, как льется вода в последней кабине душевой, где мылась я. Чувство тревожной опасности нарастало, тогда я выключила воду, и только падающие на кафельный пол капли воды разбавляли установившуюся тишину. Было подозрительным, что девчонки так рано покинули душевую. Обычно они задерживаются здесь дольше.
Завернувшись в полотенце, я выглянула из-за перегородки – девочек не было видно. Не спеша я зашагала к двери в раздевалку, шлепая по стекающей воде. Уже стоя на пороге, я увидела Кэссиди, прожигающую меня холодным, надменным взглядом. Не успев ничего сообразить, я почувствовала, как она сильно толкнул меня в грудь. Заскользив по полу я, подвернув лодыжку, полетела на пол, больно ударившись локтем и затылком. Взвыв от боли, я перекатилась на живот, схватившись рукой за голову, и посмотрела на дверь. Закрыта.
Кое-как, с пульсирующей болью в ноге, я поднялась, пытаясь открыть дверь. Она не поддавалась.
-Нет,- прошептала я, ощущая как волна истерики подкрадывается ко мне. Я дергала за ручку, колотила в дверь, моля открыть её.- Пожалуйста! Откройте её! Кэссиди!!
Но за дверью слышался только издевательский смех. Тут до меня дошло, что по моей ноге стекает кровь, капает в воду и уноситься вместе с ней к трапам. Я взглянула на неё и увидела длинную, но не слишком глубокую царапину, растянувшуюся чуть ниже колена. Меня охватили рыдания, и я еще сильнее стала колотить в дверь.
Тогда, вдоволь посмеявшись, они смилостивились надо мной и позволили выйти. Сквозь пелену слёз я разглядела лицо Кэссиди, с отвращением и торжеством оглядывающую меня.
-Какая же ты жалкая,- фыркнула она и я пробралась сквозь толпу к своему шкафчику. Остальные девчонки продолжали смеяться и сыпать оскорбления в мою сторону, пытаясь затравить меня ещё больше.
Дышать стало трудно, истерика не прекращалась, а в голове непрерывно слышался стук. На дрожащих ногах, пробираясь сквозь сгрудившихся в кучку девчонок, я подошла к своему шкафчику и оперлась об него рукой. Казалось, в мои легкие непрерывно поступает воздух, не позволяя толком выдохнуть. Я сползла по холодной дверце шкафчика на пол, упираясь в него теперь плечом. Из глаз беспрестанно текли слезы, а из горла вырывались хрипы, подобно умирающему человеку.