«Нет, нет, нет! Только не сейчас!»- крутилось у меня в голове, но сказать, попросить о помощи я не могла. Слова были невнятными, обрывчатыми, неясными.
Я увидела, как девчонки сначала смеялись, но после их лица сделались испуганными. Они стали хвататься за голову, кто-то выбежал из раздевалки, а через пару минут я увидела перед собой преподавательницу, взявшую мою лицо в свои ладони и взывающую ко мне.
-Ника, ты слышишь меня?! Что с тобой?!
Я попыталась сказать ей, что мне с трудом удается выдохнуть, но опять все по той же старой системе: неясность сказанных слов.
Я теряла силы, плечо соскальзывало с дверцы шкафчика и, вот-вот я могла бы упасть, снова ударившись головой о пол, но мисс Гордон крепко держала меня за плечи, не позволяя повалиться на холодный пол. Она что-то кричала остальным, успокаивала меня, обещала, что всё будет хорошо. Не знаю, сколько прошло времени, два раза я теряла сознание, видя окружавшую меня темноту, но все ещё продолжала слышать зовущие меня голоса.
Приехавшие врачи допрашивали меня, кололи лекарства, надевали маску для искусственной вентиляции легких. Потеряв третий раз сознание, я решила, что больше не очнусь. На миг все накрыли тишина и безмятежность, я не чувствовала ничего. Весь окружающий мир перестал для меня существовать.
Лекарство начало действовать и спустя несколько минут я поняла, что успокаиваюсь. Выдыхать избыточный воздух стало проще, меня больше не терзали ни слезы, ни страх. Я почувствовала безмятежное спокойствие, покой. Теперь я смогла ясно понять, что лежу на чем-то мягком, укрытая покрывалом, а перед глазами отчетливо предстает белый потолок.
-Ну вот, ещё немного и она придет в норму,- в голосе этого человека я узнала врача, который допрашивал меня и колол лекарства. У него был уставший голос, но он с уверенностью говорил мисс Гордон, что через час я буду снова как огурчик.
-Скажите, что это у неё за болезнь?-задала волнующий вопрос мисс Гордон.- Я никогда раньше подобного у неё не замечала. На физкультуре всегда все было хорошо. Физически она выглядит слабой, поэтому я даже не заставляла её слишком усердно заниматься.
-У девочки дыхательная аритмия,- просветил мужчина.- Зачастую она проявляется в юношеском возрасте. Но у взрослых тоже может быть обнаружена. У подростков и детей, во время глубокого дыхания меняется сердечный ритм, из чего следует, что при выдохе замедленное биение сердца, а при вдохе учащенное. Но, не переживайте, со временем болезнь исчезнет сама собой. – мужчина немного помолчал, а затем добавил:- Не вижу смысла забирать её в больницу, так что, лучше всего позвонить её родителям – пусть заберут домой. Дайте ей отгул на сегодня. Девочка должна отдохнуть.
После я их не слушала, я была заинтересована в том, где я нахожусь и как я здесь оказалась. Пробежавшись глазами по стенам, я определила, что нахожусь в кабинете медсестры. Но как меня сюда перенесли? Кто? И почему я этого не помню? Этот кусок из моей жизни был вырван, стерт.
Я почувствовала, как чья-то слегка дрожащая рука легла мне на предплечье и перевела взгляд на этого человека. Это была мисс Гордон. Она встревоженно рассматривала мое предплечье, затем перевела взгляд на меня и уголки её губ тронула слабая улыбка.
-Дорогая, ты можешь сказать мне номер твоих родителей? Я позвоню им и скажу, чтобы они тебя забрали,- попросила мисс Гордон. Я заглянула ей прямо в глаза и увидела в них облегчение после пережитого испуга.
Я кивнула и произнесла номер. Когда преподавательница набирала нужные цифры на своем мобильном, в кабинет, тяжело дыша, вошла медсестра.
-Ну и перепугала ты нас, Ника. Боже, такого давно не случалось в моей жизни,- она, пыхая и кряхтя, села на стул рядом с диванчиком, где лежала я, и все бормотала что-то про себя.
Если бы не моё состояние безграничного спокойствия, в котором я находилась сейчас, я бы, наверняка, сыпалась в извинениях. Хотя мне и не за что извиняться. Подобное контролировать я не в силах.
Спустя полчаса в кабинет медсестры заглянула мама, измученная и растрепанная, с заколотыми в пучок волосами, из которого выбилась пара прядей. За то время, пока я её ждала, я успела одеться в свою школьную форму и собрать вещи. Волосы уже почти высохли, хотя несколько прядей оставались мокрыми. Я, перед тем как надеть блузку, взглянула на локоть, где сейчас была небольшая ранка, и на ногу, где должна была виднеться царапина. Однако она оказалась перебинтована, а на бинте виднелись капельки уже застывшей крови.
Закинув портфель на плечи, я попыталась встать, но тут мою ногу пронзила острая боль. Надо же, я совсем забыла, что у меня вывих. Покачав головой, медсестра перебинтовала эластичным бинтом вторую ногу и только тогда я смогла, кое-как ступая, спуститься вместе с мамой на первый этаж. Опустив голову вниз, я ни о чем не думала. Мама приобняла меня за талию, а я придерживалась рукой за её плечо. Так мы и дошли до главного выхода из школы.