Сейчас, вспоминая эти слова, я понимаю, что хранить надежду на постижение человеком всего того зла, что он совершил, крайне трудно. Человеку сложно принять свои ошибки, признать их и изменить себя.
-Ты глухой что ли? Сделай тише!- послышался раздраженный голос матери с первого этажа.
-Я сам знаю, что должен делать!- еще более раздраженным голосом ответил отец.
По коже начал пробегать холодок. Такое происходило всегда, когда в семье начиналась ссора. Страх начал прокрадываться в душу. Я отложила канву с иголкой в сторону и медленно подошла к приоткрытой двери.
-У твоей дочери сегодня снова случился приступ, ей необходим покой, а ты как последняя сволочь себя ведешь!-распалялась все больше мама. И тут я поняла, что, если она не остановиться, он снова ударит её. – Хоть бы раз о ней подумал!
Шлепок. Сердце у меня ухнуло вниз. Я рванула дверь на себя и вылетела в коридор. У лестницы я увидела, как они сцепились. Отец был пьян, поэтому стоять ему доводилось с трудом, но это не мешало ему заламывать моей маме руки.
-Хватит!-выкрикнула я и бросилась вниз.- Хватит, отец! Отпусти её!
-Уйди в свою комнату, Ника!- скомандовала мать, вырываясь из рук отца и швыряя в него чем попало. Так в стену полетела кружка, в плечо отца яблоко. От этого он злился только еще сильнее.
Сжав свои руки у неё на шее, он принялся душить её. Испугавшись, что он в порыве ярости задушит её, я схватила отца за руки, чтобы отцепить его крепкие руки от неё, но тот лишь грубо отпихнул меня в сторону. Я отлетела, ударившись головой о стену. Перед глазами все поплыло, острая боль пронзила мой череп, а в ушах отдаленно прозвучал его голос:
-Уйди прочь, мерзавка!
После этого все вдруг приобрело черный цвет. Я находилась в кромешной темноте. Не знаю, сколько это продлилось, казалось, всего каких- то несколько секунд. И мои предположения оказались правдивыми: до моих ушей доносился разъяренный голос отца и крики матери, послышалось, как что-то грохнуло, а потом все стихло. Когда зрение восстановилось, я принялась выискивать мать. Это было нелегко: перед глазами все плыло. Я поморгала несколько раз, восстанавливая зрение. Наконец все начало приобретать четкие очертания, и я различила маму среди прочего разгрома. Она лежала на полу возле поваленной табуретки и тихо плакала. Я перевернулась на бок, едва сдерживая слезы, и подползла к ней, положив руку на плечо.
-Мамочка, -дрожа всем телом, позвала я.
Я оглядела её с ног до головы и приметила, как крепко она впивается левой рукой в кисть правой руки. Тогда я поняла, что у неё ушиб руки, а того хуже и перелом.
–Мама,-тихо позвала я её снова.
-Уйди, Ника,- еще тише, почти не слышимо прошептала она, стараясь не смотреть на меня.
-Нет, мама, я не оставлю тебя,-твердо произнесла я.- Я сейчас принесу аптечку.
Поднявшись на ноги, у меня закружилась голова, и я чуть было не упала, но успела опереться о кухонный стол. Боль продолжала пронизывать голову, но я, собравшись с силами, опираясь о стены и мебель, кое-как добралась до аптечки, стоявшей в кухонном шкафу.
Пока мы с мамой обрабатывали её раны и царапины, меня начало мутить. В горле ощущался неприятный тошнотворный привкус.
-Ника, как ты себя чувствуешь?- заглядывая в мои глаза серьезным тоном осведомилась мама.
-Голова немного болит, но это пройдет,- чуть соврала я, не желая её расстраивать. В принципе, я отделалась куда более легкими повреждениями.
Мои пальцы переставали меня слушаться, то и дело промахиваясь ваткой мимо ранки на локте матери. Чувствовала себя я просто отвратительно. Страх и испуг все не покидали меня.
-Может, лучше вызвать врача? Вдруг у тебя перелом? – обеспокоенно предложила я.
-Нет, не надо. Если станет хуже, тогда уже…
Я не стала спорить, хотя очень хотела. У матери упрямый характер.
-А где отец? Он ушел, да?- я могла бы и не спрашивать, ведь и так прекрасно знала ответ.
-Пусть катится к черту,- зло выплюнула мама, словно проклятие. – Пусть со своими дружками тусуется.
И такое бывало. Редко, но бывало, он мог оставаться на ночь у кого-то из друзей, например у мистера Эванса.
В такие дни мы даже были рады и спокойны, что его нет дома…
***
Переступив порог класса, я приковала к себе множество любопытных глаз. Все они выражали разные эмоции: удивление, отвращение, интерес и даже сочувствие. Кому-то было плевать, и этот кто-то продолжал пялиться в телефон и слушать музыку через наушники. Но меня не волновали эти люди, мне хотелось встретиться с взглядом только одной пары глаз. Однако взглянуть в сторону парты, за которой обычно сидит Лука я не успела: кто-то набросился на меня с объятиями. Я чуть с ног не повалилась.