-Верно!-механически выпалила я вслух, привлекая тем самым к себе внимание Энтони, стирающего резинкой следы от карандаша в книге.
-Что «верно»?- озадаченно поинтересовался парень в круглых очках и взъерошенными волосами.
Мои щеки покрылись легким румянцем от смущения. Надо же было это вслух высказать!
-Всего лишь мысли вслух,- отмахнулась я, стыдливо рассматривая обложку книги.- Не придавай этому значения.
-Ладно,- коротко ответил парень и продолжил свою работу.
Что ж, мне оставалось только сказать о моем решении матери. Интересно, как она воспримет это? Позволит ли мне пойти? Или велит остаться дома? Последнее вызывало огорчение, ведь я только-только загорелась твердым желанием пойти на танцы.
***
Я смотрела на свое отражение, рассматривала свой наряд: белоснежного цвета кружевное платье на бретельках, достигающее колен. Целый час я раздумывала над тем, какую прическу себе сделать и в итоге решила оставить волосы распущенными, заколов две пряди на затылке серебряного цвета заколкой в виде цветка. Остановив свой взгляд на груди, я нервно закусила губу и, тряхнув головой, пробормотала:
-И почему это должно меня волновать?
Накинув поверх платья теплую кофту, я медленно спустилась вниз, чувствуя, как волнами накатывают страх и волнение. Проходя мимо гостиной, я остановилась и посмотрела на макушку матери, виднеющуюся из-за спинки дивана. Она смотрела какое-то ток-шоу по телевизору, где люди о чем-то спорили, усердно перебивали, перекрикивали друг друга. Поведав о своем намерении пойти на танцы, я была удивлена кивку матери, значащему одобрение. Но она поставила условие: в десять часов быть дома. Четыре часа – мне достаточно этого времени, посему я без каких-либо возражений согласилась.
-Будь осмотрительной, - неожиданно произнесла мама, не поворачивая головы.
-Конечно,- только и смогла ответить я.
Накинув пальто и положив в небольшой пакетик туфли, я надела зимние сапоги и твердыми шагами вышла из дома. На улице холодно, морозный ветерок развевал мои волосы, заставляя содрогаться от холода. На улице было еще светло, небо заволокли блеклые тучи.
Я направлялась к остановке, пустовавшей в данный час времени. В груди беспокойно билось сердце, мысли о том, что меня ждёт, нагоняли страх. Иногда в мою голову прокрадывались мысли, чтобы вернуться домой и бросить эту затею, но отступать было некогда.
Вдали показался автобус – я тяжело вздохнула.
Танцы проходили в спортивном зале, стены которого украсили шарами, нежно-розовыми лентами и цветами из гофрированной бумаги. Танцпол был забит учениками, разодетыми в нарядные костюмы и платья различного покроя. Мой взгляд охватил невысокую фигурку Джессики, наряд которой переливался от света колорченджеров различными цветами радуги. Её пышные рыжие волосы спадали ей на лицо, волнами струились по плечам. Платье выделяло её изящную фигуру, которой позавидовала бы сама Кэссиди. Даже мне, признаюсь, становиться завидно, когда я смотрю на неё.
Её взгляд остановился на мне, оценивающе скользнул сверху вниз, после чего она надменно усмехнулась, притянула к себе за локоть свою подругу и что-то прошептала ей на ухо. Я постаралась скрыться в толпе, не желая стать объектом их внимания и портить себе настроение их косыми взглядами и смешками.
Возле стены стояло несколько человек, разговаривающие о чем-то своем. Кто-то в одиночестве наблюдал за танцующими, а где-то, в темных уголках, на мгновение освещенные светом колорченджеров, можно было заметить целующиеся пары. Вдоль стен стояли так же и учителя, болтающие между собой. Я ощутила скованность и стеснение, хотелось спрятаться, укрыться во тьме, найти утешение в ней, как всегда я делала, когда становилось дискомфортно.
Зал наполнялся быстрой музыкой, отражавшейся от стен, под которую ученики подпевали, завывали, двигались в такт, кружились. Я наблюдала за этим со стороны, ближе к краю толпы, не решаясь присоединиться к их общей атмосфере веселья и непринужденности. Вскоре этот оглушительный кошмар сменила приятная, спокойная, неспешная мелодия – музыка для танцующих парочек. Я облегченно выдохнула, наслаждаясь плавно исходящей из колонок песни. Это были «Scorpions» и их знаменитое «Humanity».
На моё плечо легла чья-то рука, отвлекшая меня от наблюдения за танцующими парами. Обернувшись, я увидела своего золотоволосого друга, одетого в белую рубашку и черные брюки. Его теплая улыбка озаряла приятные черты лица, изумрудного цвета глаза завороженно оглядывали меня, и я поежилась как от холода. Парень, неожиданно для меня, протянул мне руку, на что я озадаченно вытянула брови вверх.