До урока избавиться от злосчастной липкой жевательной резинки мне не удалось окончательно, но, к моей же радости, урок истории вёл преподаватель настолько флегматичный ко всему, что едва обращал внимание даже на дремлющих учеников. Потому я продолжала копошиться со своей проблемой…
Более того, я приметила внимательный взгляд Луки, устремленный на меня. Когда наши взгляды пересеклись, я увидела, что его брови были сведены к переносице, зеленые глаза прямо обращены на меня. Я ощутила ужасную неловкость, находясь в такой ситуации. «Не смотри на меня, пожалуйста!» - хотела сказать я, но промолчала и отвернулась. Лишь бы не видеть этого выражения.
Но не один новенький заинтересованно наблюдал за мной. Кэссиди бросала на меня мимолетные взгляды, ухмыляясь. По крайней мере, теперь жвачка не так бросается в глаза и дома можно будет при помощи льда отодрать окончательно.
Все еще с едва ощутимым беспокойством я заострила внимание на том, что рассказывал учитель. Речь шла о Холодной войне между Америкой и Советским Союзом. Эта тема показалась мне весьма интересной, хоть я и считала, что вооруженная гонка - это глупо.
Будучи пацифистом по природе, я не любила все, что касается насилия, жертв и убийств. Мой дедушка еще при жизни учил меня бережно относиться ко всему живому. Помниться, однажды, еще маленькой, не понимая толком, что такое смерть, я поймала бабочку. Но по неосторожности смяла её крылья, а в попытках заставить её взлететь, замучила до такой степени, что она умерла.
Прибежав к дедушке с бабочкой на ладони, я засыпала его вопросами:
-Что с ней? Почему она не взлетает? Она устала? Или спит?
Дедушка с печальным видом вздохнул.
-Она мертвая, Ника. Эта бабочка больше никогда не взлетит.
-Мертвая?- повторила я и взглянула на бабочку с рваными крыльями.
-Что ты с ней сделала, милая?- сказал дедушка с ощутимым укором в голосе.
-Я хотела поиграть с ней,- стыдливо опустив голову, ответила я.- Но после она не смогла взлететь. Я хотела помочь, а потом…
Невесело покачав головой, дедушка нежно погладил мен по макушке.
-Ты должна быть осторожна с теми, кто более хрупок. Твое небрежное отношение к этому маленькому созданию погубило его.
В тот самый момент я почувствовала себя виноватой. Глаза застилала пелена слез.
-Что же мне теперь делать?- жалобно произнесла я , с надеждой, что дедушка поможет найти мне решение.
-Что?- протянул дедушка, глядя на бабочку.- Цени жизнь не только свою, но и других живых существ.
Взглянув тогда вновь на мертвое насекомое в своей ладони, я постепенно начала осознавать, как ужасна смерть. Особенно, если она твоих рук дела.
На большой перемене Кэссиди оперлась руками о парту Луки и оживленно заговорила с ним. Девушка предложила себя в качестве гида по школе, на что парень кивнул, и они скрылись за дверью.
Я чувствовала, как из неё хлестали самоуверенность, чувство собственного превосходства. От моих глаз не ускользало, как красавицы моего класса кокетничают с ним, строят глазки, обворожительно улыбаются, мило хихикают. Меня выворачивало от этого зрелища. Ведь я знаю, что они из себя представляют, а пред ним играют миловидных, невинных девушек. Однако он вел себя сдержанно, даже отчужденно, не флиртовал ни с кем, а, казалось, попросту игнорировал отчаянные попытки девчонок привлечь его. Тогда в моей голове промелькнула мысль, что, возможно, он не похож на большинство похотливых парней в моем классе. А это был хороший знак.
Глава 3
Этим вечером я нее смогла как следует сосредоточиться на домашнем задании: снизу доносились гогот и громкие разговоры отца и его друзей-собутыльников, несущих всякую околесицу. Их болтовня и смех отвлекали меня, а я привыкла заниматься в тишине. В такие дни… я старалась не высовываться из комнаты, не желая пересечься с дружками отца, от которых у меня неприятная дрожь по телу. Особенно от мистера Майкла Эванса, от взгляда которого мне всегда хотелось скрыться, особенно когда он пьян. Без всякого стеснения он рассматривал меня словно музейный экспонат, а раза два даже касался моей руки, якобы случайно.
Как же меня раздражает общество моего «папаши»… А еще сильнее эту ситуацию усугубляет то, что моей матери приходится обслуживать этих пьяниц и выслушивать нелицеприятные комментарии. Но что она может сделать, когда живет в постоянном страхе? Она могла бы развестись, но что-то её держит, пугает. Она не говорила мне никогда, ЧТО именно её останавливает, мы с ней вообще по душам не говорим. Но мне жаль её. И жаль себя.