Каждый день Домет от первого до последнего слова прочитывал в утренних и в вечерних газетах раздел зарубежной хроники. Увы, о Ближнем Востоке — какие-то крохи. Оставался спасительный «Голос Иерусалима».
«…первые еврейские добровольцы записались в английскую армию…».
Только месяц спустя после начала войны Домет услышал по радио об интернировании в Палестине немецких граждан и понял, что Салим с его немецким паспортом интернирован.
«А мама… А Гизелла? Как они там? Меня в пятьдесят лет уже не призовут ни на какую войну, и на том спасибо».
Дома было тихо. Рукописи на столе и книги на полках защищали от внешнего мира, но, приходя домой, Домет первым делом включал приемник. В отличие от соседей ему не нужно было тайком ловить запретные станции: он их слушал на работе, а дома слушал то же, что и все граждане.
«Что там у нас сегодня?»
Выступление доктора Геббельса на конференции берлинского партийного актива: «Эту войну развязали евреи, и Англия с Францией пляшут под их дудку. Только евреи виноваты в гибели каждого немецкого солдата…»
«Это я уже слышал. Что еще? Ага…».
«Передаем инсценировку романа Ганса Хейнца Эверса о нашем народном герое Хорсте Весселе. В роли Хорста Весселя…».
«— Будь осторожен, Хорст, милый, береги себя.
— Не волнуйся за меня, дорогая Эва, со мной ничего не случится.
— Как же мне не волноваться! Они могут тебя убить.
— Меня они убить могут, но идею национал-социализма — никогда. Она будет жить вечно».
«А этот Эверс хорошо чует, о чем сегодня нужно писать».
Домет очень удивился бы, узнав, что народный герой Хорст Вессель был бандитом и сутенером, жил с проституткой в трущобах, и, пока она зарабатывала ему на жизнь, он зарабатывал себе репутацию героя: вместе со своей шайкой разгонял митинги рабочих, дрался с коммунистами. Во время одной из таких драк его убили. Никто о нем и не вспомнил бы, не будь у Геббельса такого нюха на нужные ему мифы.
«Да, этому Эверсу повезло! А все-таки мой „Трумпельдор“ лучше. Сам Зангвилл о нем хорошо отозвался».
Домет удивился бы еще больше, узнав, что Эверс когда-то написал порнографический роман «Вампир», который власти Третьего рейха включили в список книг, подлежащих сожжению. Но еще до разведения костров на площадях Эверс успел искупить грехи молодости, написав биографию Хорста Весселя в нужном властям ключе. Правда, среди грехов молодости Эверса значилось и восхищенное предисловие к книге «еврейского Диккенса» «Голос Иерусалима». Но, к его счастью, никто не вспомнил об этой книге 20-х годов, в которой покойный Зангвилл давно сказал: «Среди шума и грохота нашего века слабый голос Иерусалима остается для нас единственной музыкой».
Став министром пропаганды, Геббельс назначил Эверса председателем Союза немецких писателей за большие заслуги перед национал-социализмом.
На стене тихо тикали часы. Домет купил часы с маятником, похожие на те, что стояли в родительском доме: обставляя квартиру, он старался, чтобы она напоминала детство. В кабинете повесил фотографии предков, карту, где обвел Дар-эс-Салам, а теперь и захваченную Польшу.
«Что же фюрер будет делать дальше? Остановится на Польше, и на этом кончится война? На работе все говорят, что через месяц будет заключен мир».
Вскоре вслед за Польшей Домет обвел Данию, Норвегию, Бельгию, Голландию и Францию.
«Может, теперь и Англия падет. Это же будет освобождение Палестины!»
На работе Домет поделился своим предположением с герром Цоллером.
— Вне всяких сомнений, — заверил его тот. — Если великая Франция развалилась как карточный домик за несколько недель, то англичане из Палестины удерут за несколько дней.
— И евреи вместе с ними? — спросил Домет.
— Ну, с евреями у нас будет особый разговор. Вы видели лозунг недели?
— Да. «Евреи — враги всех народов».
— Правильно. А с врагами у нас разговор короткий. Так что все будет в порядке. А теперь — за работу.
«Говорит радиостанция „Голос Иерусалима“. Передаем последние известия. В Тель-Авиве сборная Палестины по футболу обыграла сборную Ливана со счетом 5:1. Итальянские самолеты бомбили Хайфу. Пятьдесят убитых. Среди них есть женщины и дети».
Домет потерял сознание и с грохотом упал на пол. На шум прибежали сотрудники.
— Что с вами, герр Домет? Вам плохо? Выпейте воды.
— Развяжите ему галстук!
— Да отойдите, ему же нечем дышать!
Египтянин Али из соседнего отсека позвал начальника.
— Домет, вы меня слышите? Домет! Вызовите врача! Снимите с него наушники, — велел Цоллер.