— А что с ним?
— Обморок.
— Может, он что-то такое услышал по радио, от чего ему стало плохо?
— Что такого он мог услышать?
— Да что угодно. У меня тоже нервы совсем расшатались.
Домет пролежал в министерской больнице три недели с диагнозом «нервный шок».
По ночам во сне на него со страшным свистом неслась черная бомба. Когда Домет поправился, он рассказал врачу, что услышал по радио о бомбежке Хайфы, где живет его семья.
— А по радио называли чьи-нибудь фамилии? — спросил врач.
— Нет.
— Почему же вы решили, что среди погибших ваша семья?
— У меня вот сюда… — Домет показал на грудь, — так ударило, как будто бомба попала в наш дом и моя семья погибла.
— Хайфа — большой город?
— Да.
— То есть может быть, что бомбы упали далеко от того района, где живет ваша семья?
— Конечно.
— Тогда почему вы решили, что бомба упала как раз на ваш дом?
— Не знаю.
— Вы когда-нибудь были у психиатра?
— Очень давно, в пятнадцатом году, когда служил в турецкой армии.
— A-а, вы были на той войне?
— Да. Меня демобилизовали после нервного потрясения.
— Чем было вызвано потрясение? — поинтересовался врач.
Домет рассказал о зарезанных армянах.
— Значит, так, — сказал врач. — Мы вас внимательнейшим образом обследовали. Нервный шок у вас прошел, но волноваться вам противопоказано. Так что старайтесь не волноваться. И обязательно утром и вечером обтирайтесь холодной водой. А что это за сыпь у вас на руке? На прошлом обходе я ее не видел.
— Не знаю. Вчера высыпала. Но у меня это уже было после… после сильного волнения.
— Так вы не запускайте. Обратитесь к дерматологу.
— Я тогда обращался.
— И какой диагноз он поставил?
— Сказал, что это — небольшая экзема, и прописал мазь.
— Значит, у вас рецидив. Нужно пойти к тому же врачу.
После выписки из больницы Домет пошел к своему дерматологу.
— Опять? — удивился врач. — Мазь не помогла, или вы перестали мазать раньше времени?
— Мазь-то помогла. Но вы же сами сказали, что сыпь может быть вызвана разными причинами.
— А у вас опять что-то случилось?
— Да.
— Ну, что ж, выпишу вам ту же мазь. Будем надеяться, что все пройдет.
Но сыпь не проходила. Наоборот, становилась все хуже и хуже. Домет расчесывал руки до крови.
К дерматологу Домет пришел в перчатках.
— Не проходит? — еще больше удивился врач. — Снимите перчатки.
Домет снял перчатки, и лицо у врача стало пугающе серьезным.
— У вас экзема принимает хроническую форму. Здесь нужен другой специалист.
— Но как я его найду? А с такими руками я не могу даже выйти из дому, не то что прийти на работу. Помогите мне, доктор.
Врач посмотрел на Домета и помолчал.
— Есть один такой специалист.
— Направьте меня к нему. Пожалуйста!
— Я могу вас к нему направить, но должен предупредить, что он — еврей. Вы не побоитесь пойти к еврею?
Домета как громом ударило.
«А вдруг опять арестуют? Второй раз я в тюрьме не выдержу. Но и жить с такими руками нельзя».
— Вы должны что-то решить, — прервал его размышления врач. — Экзема может распространиться по всему телу.
— Дайте мне, пожалуйста, адрес, — глухо сказал Домет.
— Он был самым знаменитым дерматологом в Берлине. Скажете, что вы от меня, иначе он не откроет дверь.
Домет записал адрес: «Профессор Фляйшер, Хинтерросгартен, 24, кв. 8».
— Спасибо, доктор. Только прошу вас, никому не говорите, что я пошел…
— Не беспокойтесь, есть закон о врачебной тайне, и ваш случай под него подходит. А вы никому не говорите, что адрес вам дал я.
Домет добирался до окраины Берлина целый час, сменив из предосторожности три автобуса. Он озирался, боясь, что за ним следят. На четной стороне Хинтерросгартен не было ни одной живой души. Он вошел в дом под номером 24, поднялся на последний этаж и остановился перед дверью номер 8 с потускневшей медной табличкой «Профессор, доктор Мозес Фляйшер».
Домет вздрогнул. Тель-Авив. Лина. «Профессор, доктор М. Фляйшер».
«Глупости. Мало ли профессоров с такой фамилией».
Домет нажал на кнопку звонка.
Послышались шаркающие шаги, и старческий голос спросил:
— Кто там?
— Я от доктора Хольцена.
Ключ повернулся в верхнем замке, потом — в нижнем, и в проеме, перечеркнутом цепочкой, появилось лицо с перепуганными глазами:
— Вам кого?
— Мне нужен профессор Фляйшер. Я от доктора Хольцена.
— Вы один?
— Да.