Не обошел муфтия своим вниманием и рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Он написал арабскому вождю ободряющее письмо в годовщину Декларации Бальфура.
«Национал-социалистское движение великой Германии с самого начала начертало на своих знаменах призыв к борьбе против господства мирового еврейства. Поэтому мы с особой симпатией следим за борьбой свободолюбивых арабов против господства евреев в Палестине».
Гиммлер не ограничился письмом и пригласил муфтия в главное управление СС, где на специальном приеме представил ему руководителей отделов.
— Начальник еврейского отдела, обер-штурмбанфюрер Эйхман, — сказал Гиммлер, показав на одного из офицеров. — Координатор по еврейскому вопросу. Насколько я знаю, этот вопрос интересует Великого муфтия.
— Очень интересует, — сказал муфтий, внимательно разглядывая неприметного обер-штурмбанфюрера. — Я хотел бы поговорить с герром Эйхманом отдельно.
— Когда вам будет угодно, — любезно согласился Гиммлер и, отвернувшись от переводчика, вполголоса сказал Эйхману: — Покажите Великому муфтию комнату номер один.
— Слушаюсь, рейхсфюрер, — щелкнул каблуками Эйхман.
Помимо пожеланий политического толка у муфтия оказались и личные просьбы, которые, по указанию Гиммлера, выполнило гестапо. Время от времени ему посылали проверенных арийских женщин. Они скрашивали жизнь арабского изгнанника, а заодно информировали гестапо о его настроениях.
Домета вызвал к себе начальник отдела.
— Вы знакомы с Великим муфтием?
— Знаком, — Домет вспомнил популярную фотооткрытку, где запечатлена берлинская встреча муфтия с фюрером: муфтий сидит прямо, положив руки на колени, а напротив — фюрер со сжатыми кулаками.
— Муфтий хочет с вами встретиться. Он собирается вести радиопередачи на Ближний Восток, и ему понадобится ваша помощь. Надеюсь, временно. Вы — хороший работник, Домет.
— Благодарю, герр Шмидт.
— С завтрашнего дня вы поступаете в распоряжение муфтия.
24
Муфтий постарел. Борода побелела, мелкие черты лица заострились. Выглядел он усталым.
— Давненько мы с вами не виделись, Домет! — муфтий протянул руку для поцелуя.
Домет коснулся губами руки и сказал:
— Великий муфтий безмерно великодушен ко мне.
— Ну, ну, не скромничайте. Мне принесли личные дела арабских сотрудников Министерства пропаганды, о вас там самые лестные отзывы. Я этому особенно рад, потому что для моей работы нужны опытные люди. А с вами мы давно знакомы. Вы будете помогать мне писать речи для радио, а кроме того, будете моим переводчиком на важных встречах.
— Доверие Великого муфтия — самая большая награда для меня, — сказал Домет. — Буду счастлив выполнять любые поручения в любое время.
Муфтию понравилась почтительность Домета. «Конечно, он — христианин, а не мусульманин, но работает на нас. Джордж Антониус и его красавица Кэти тоже христиане, но на них можно положиться».
Домет смотрел муфтию в глаза, помня, что муфтий не доверяет людям, которые смотрят в сторону.
— Жду вас завтра в девять, Домет.
Без пяти минут девять Домет стоял у виллы муфтия. Тот вышел ровно в девять, и они сели в черный «Оппель», который привез их на Курфюрстштрассе, 116, где располагался еврейский отдел Главного управления имперской безопасности. Адольф Эйхман вышел на улицу встретить высокого гостя.
— Я рад приветствовать Великого муфтия.
Домет не верил своим глазам. Герр Эйхман! Кармель! Чемоданы!
Эйхман посмотрел на переводчика и еле заметно приподнял брови.
— А с вами мы, кажется, встречались?
— Так точно, герр обер-штурмбанфюрер. В Хайфе на Кармеле.
— Да, да, конечно. Недавно у вас были небольшие неприятности по нашему ведомству.
Домет не успел ответить, потому что муфтий его спросил:
— Вы что-то сказали о Хайфе?
— Да. В Хайфе мы встречались с обер-штурмбанфюрером.
— Что вы говорите?! Герр Эйхман был в Палестине?
— Если Великий муфтий не возражает, — сказал Эйхман, — мы продолжим беседу в моем кабинете.
Домет перевел, и они поднялись в кабинет Эйхмана.
— Спросите, почему господин Эйхман не нанес мне визит, когда был в Палестине, — с легкой укоризной сказал муфтий.
— Великий муфтий может не сомневаться, что такой визит входил в наши планы, — ответил Эйхман, — но англичане выслали нас через несколько часов после того, как мы высадились в Хайфе. Мы успели только подняться на Кармель.
— Что еще входило в планы господина Эйхмана? — спросил муфтий.