Эйхман и Хаген сошли на берег и увидели человека с немецкой газетой. А Домет увидел двух мужчин в клетчатых шляпах и помахал им газетой. Эйхман шагнул к нему и чуть было привычно не вскинул правую руку, но в последнюю секунду опомнился.
— С приездом, господа! — негромко сказал Домет. — Наш общий друг попросил меня вас встретить.
Домет помог Эйхману и Хагену уложить чемоданы в такси, и они поехали в контору Кляйнштока. Брэдшоу с инспектором полиции последовали за ними.
Брэдшоу доложил майору Маккензи о прибытии двух иностранцев, скорее всего немцев, которые встретились с Дометом, и все трое отправились на такси в контору Кляйнштока.
На коротком совещании у наместника было решено выслать обоих немцев: если они — шпионы, и говорить не о чем; если нет, тоже хорошо: чем меньше немцев будет крутиться в Палестине, тем лучше. А действия мандатных властей не подлежат обжалованию: в стране чрезвычайное положение.
Водитель такси принес чемоданы. Кляйншток заплатил ему, и тот ушел.
— Азиз Домет. Выдающийся арабский драматург и главный редактор «Аль-Кармель» — самой влиятельной прогерманской газеты на всем Ближнем Востоке, — представил Кляйншток Домета и попросил его свозить гостей на Кармель, пусть посмотрят на Хайфу, а потом поехать с ними в Иерусалим.
— Когда мы встретимся с Чечкисом? — спросил Эйхман.
— Я с ним договорюсь, — ответил Кляйншток и попросил секретаршу принести бутылку коньяка.
Хаген похвалил немецкий язык Домета, а Эйхман начал рассказывать, каким замечательным было их морское путешествие. За коньяком разговор шел о всякой всячине, после чего Домет с гостями отправились на Кармель.
Эйхман никогда не был в горах, и на Кармеле у него перехватило дыхание. Какая панорама! А где-то внизу ползают жалкие людишки.
— Кто живет там внизу? — спросил он.
— Ближе к нам — христианский район, за ним мусульманский, А еще дальше — еврейский, — объяснил Домет.
— И сколько в Хайфе евреев? — поинтересовался Эйхман.
— Чуть ли не половина города.
— Как много евреев живет в разных странах! — удивился Хаген.
Домет хотел что-то сказать, но не успел: их окружил наряд полиции под командованием офицера.
— Ваши документы, господа, — сказал офицер.
— В чем дело? — спросил Эйхман по-немецки.
— Не волнуйтесь, обычная проверка документов, — успокоил его Домет и обратился к офицеру по-английски: — Господин офицер, это — туристы. Они только что приехали в Палестину.
— А вы кто такой? — спросил офицер. — Ваши документы.
— Я — житель Хайфы, редактор газеты. Вот мои документы. Меня тут все знают. Я показываю этим господам город. Вы наверняка обознались.
— Не обознался, — отрезал офицер.
Он проверил документы у всех троих.
— Все будет в порядке, — быстро сказал Домет по-немецки Эйхману и Хагену.
— Говорить только по-английски, — приказал офицер и вернул Домету его документы. — Вы свободны, а эти двое на основании закона о чрезвычайном положении в двадцать четыре часа должны покинуть страну.
— Но почему? — спросил Домет.
— Я же сказал, по закону о чрезвычайном положении. — И офицер приказал полицейским увезти немцев.
Домет перевел Эйхману и Хагену приказ офицера.
— А наши чемоданы? — заволновался Эйхман. — Наши вещи!
Домет спросил офицера, куда привезти чемоданы.
— На пристань, — бросил, уходя, офицер.
— А когда отплытие? — спросил Домет.
— Скоро, — не оборачиваясь, ответил офицер.
Домет привез на пристань чемоданы. Увидев под конвоем Эйхмана и Хагена, он закричал полицейским по-английски:
— Вот их чемоданы!
Конвой остановился. Офицер жестом велел открыть чемоданы, немцы поняли и открыли. Небрежно перебрав пижамы, сорочки, носки и нижнее белье, он показал, что можно взять.
Как только Эйхмана и Хагена увели, Домет бросился звонить Кляйнштоку.
Весь визит Эйхмана и Хагена в Палестину продолжался шесть часов. Их посадили на пароход, отплывавший через час, который на следующий день причалил в Александрии. Они были не на шутку расстроены: миссия провалилась! Как будто проклятых англичан кто-то предупредив!
На пароходе немцы познакомились с египетским адвокатом, который, к счастью, говорил на немецком. Он предложил им остановиться в его доме, и они с радостью приняли приглашение.
Первым делом по приезде в Александрию Эйхман с Хагеном отправились в английское консульство и попытались добиться пересмотра решения мандатных властей Палестины об их депортации. Но в консульстве им сказали, что решение пересмотру не подлежит.