— Ваш Шекспир долго был в конторе Кляйнштока? — спросил майор.
— Никак нет, сэр. Минут пятнадцать, не больше. И вышел оттуда с этими двумя немцами.
— Куда он их повез?
— На Кармель, сэр. Показывал им Хайфу.
— А Кляйншток остался в конторе?
— Так точно, сэр.
— К нему кто-нибудь приходил?
— Никак нет, сэр.
— Что показала проверка его связей?
— Наружна сообщила, что Кляйншток несколько раз встречался вот с этим человеком, — Брэдшоу достал из папки фотографию.
Майор долго рассматривал снимок, хмурил брови и наконец посмотрел на Брэдшоу.
— Но тут же ни черта нельзя разобрать!
— Было темно, сэр. А вспышка… Сами понимаете.
— Хотя бы узнали, кто это?
— Так точно, сэр. Начальник отдела сбыта компании «Немецкое храмовое общество» Бенцион Чечкис.
— И что он сбывает?
— Апельсины, сэр.
— А заодно и военные тайны? Он числится у нас в картотеке?
— Никак нет, сэр.
— Проверьте его. Я хочу знать о нем все до мельчайших подробностей. С кем встречался Кляйншток после высылки гостей?
— Два раза — с немецким консулом. Один раз — с Дометом на явочной квартире и один раз — с Маркусом Зоммером из Еврейского агентства.
— Это еще кто такой?
— Специалист по санскриту, сэр.
— Кляйншток собирается зашифровывать свои донесения на санскрите?
— Не могу знать, сэр.
— Проверьте этого Зоммера немедленно.
— Слушаюсь, сэр.
— И вот еще что. Прощупайте хорошенько Домета. Даю вам три дня.
— Слушаюсь, сэр.
С Дометом Брэдшоу чуть не столкнулся в дверях почты.
— Бог мой, какая встреча! Господин Домет?
— Мистер Томпсон? — обрадовался Домет. — Какими судьбами?
— Работа вынуждает. Продолжаю мои исследования, в которых вы мне когда-то так помогли. Правда, сейчас все стало намного труднее из-за беспорядков. Как поживаете? Как ваши пьесы?
— На пьесы у меня давно нет времени. Я издаю газету.
— Я ее читал.
— Уже успели?
— Конечно. Может, посидим, как когда-то, в кафе?
— С удовольствием.
Мистер Томпсон мало изменился. Как и его привычки: к кофе опять заказал коньяк. Он расхваливал «Аль-Кармель», которая под стать самым крупным европейским газетам.
Домет был на седьмом небе. Его особенно обрадовало, что в отличие от капитана Перкинса мистер Томпсон не упомянул «Трумпельдора».
— Видно, что вы пользуетесь серьезными источниками, мистер Домет. Это особенно важно для тех, кто хочет разобраться в нынешнем положении.
— Мне очень лестно слышать ваше компетентное мнение, мистер Томпсон. Я стараюсь досконально анализировать события…
— У вас это хорошо получается. С большим интересом прочел вашу статью, где вы пишете: «Одной рукой Англия вместе с Францией борется против милитаризации Германии, а другой — тайком от Франции позволяет Германии восстанавливать ее военный флот». Появись такая статья в «Таймс», в парламенте поднялся бы шум. А как на нее отреагировали здесь?
— Мне звонили от наместника. Пытались выяснить, от кого я получил такую информацию.
— И от кого же вы ее получили?
— Вам, дорогой мистер Томпсон, я могу похвастаться, что мои немецкие источники не хуже, а то и лучше английских.
— А вы не опасаетесь, что можете на этом пострадать?
— Каким образом? Разве я нарушаю закон?
— Нет, но мандатные власти могут решить высылать всех, кто связан с немцами. Между прочим, мне говорили, что совсем недавно они уже выслали двух немцев. Ваша газета об этом не писала?
— У нас была заметка, но ее не пропустила цензура.
— Да, с цензурой шутки плохи, она мне тоже кровь попортила. Работаешь, работаешь, а как публиковать — цензура тут как тут. Даже ваши замечательные обзоры я не смог процитировать из-за цензуры. Еще по чашечке кофе?
— Благодарю, к сожалению, тороплюсь в редакцию.
— Было очень приятно с вами встретиться.
— Мне тоже.
— Надеюсь, мы еще встретимся.
— Непременно. Всего доброго.
Выйдя на улицу, Домет позвонил по телефону-автомату Кляйнштоку, сказал, что едет к нему, взял такси и назвал шоферу адрес.
Брэдшоу тоже сел в машину и поехал следом за Дометом. Как только Домет вошел в дом, Брэдшоу развернулся и поехал в отделение контрразведки в Нижнем городе. Дежурный сержант впустил его в комнату с телефоном, а сам вышел.
— Господин майор? Это — Брэдшоу.
— Слушаю вас.
— Я только что беседовал с Дометом. Сразу после беседы он отправился на явочную квартиру.
— Как прошла беседа?
— Мне показалось, что к концу он забеспокоился.