К Марине была приставлена женщина, которая в первый же день поменяла Маринины противозачаточные таблетки на витамины. Когда месячные не пришли второй раз, Марина с помощью приставленной к ней женщины договорилась об аборте под общим обезболиванием. Кроме помогавшей ей женщины, Марина находилась под круглосуточным наружным наблюдением, и в её медальоне был установлен радиомаяк, позволявший следить за её перемещениями. Врач оказался большим мастером своего дела. Он действительно сделал общее обезболивание, но аборта делать не стал, после чего высокопрофессионально дурачил Марину еще два месяца. Фиктивная жена обратилась за разъяснениями к супругу. Тот ей объяснил, что родить ребенка ей придется — это плата за фиктивный брак. Марина бросилась за помощью к Лёне Чурилову. Лёня был вне себя, грозил побить Яше морду и сочувственно обнимал Марину за плечи. Выслушав обещание побить морду и даже выбить зубы, Марина переглянулась с приставленной к ней женщиной и больше с Лёней не встречалась.
Спортивно-криминальная карьера Яши складывалась счастливо. Марина постепенно втянулась в роль супруги главаря одной из самых авторитетных группировок Ленинграда. Она даже родила ещё одного ребенка. Иногда она навещала мать, работающую доцентом в институте культуры имени Крупской, или приходила на работу к отцу — он был парторгом Ленинградского Педиатрического Медицинского Института, с которым у неё были связаны приятные воспоминания.
Эта идиллия была разрушена в один день, когда после смерти Собчака Яше пришлось организовать собственную кончину. Он даже лично наблюдал, как его обезображенный труп доставали из обводного канала, после чего под именем Сингатулина Якова Абдулкаримовича, татарина по национальности, Яков Ройзман выехал на постоянное место жительства в государство Израиль. Мать его супруги, выросшая в глухом селе Коми АССР и награжденная на седьмой спартакиаде работников тюрем и следственных изоляторов бронзовой медалью в лыжной гонке на тридцать километров, согласно представленным в посольство документам, являлась еврейкой, что и позволило супругам Сингатулиным репатриироваться в Израиль. Через полтора года после приезда в Израиль Марина сдала врачебный экзамен и пришла в Офакимскую психиатрическую больницу в поисках места работы.
Увидев её, главный врач пришел в такое возбуждение, что не только взял её на работу, но и направил Яшу трудиться младшим медбратом в отделение судебно-психиатрической экспертизы.
Доктору Лапше Ройзман не понравился с первой минуты. По его мнению, Яша-татарин был слишком мягкотел для работы в отделении судебно-психиатрической экспертизы.
— Все, что в нем есть мужского, — это красавица жена, — говорил доктор Лапша. — Я вообще удивляюсь, где красавица, ленинградка, еврейка наконец, могла выйти замуж этого заморенного татарчонка?! Вы уж ради бога, Михаэль, проследите, чтобы никто не пришиб его в течение недели. Потом он поймёт, куда попал, и сам уволится.
В течение недели Яшу никто не пришиб, но сильно напугали. Как-то вечером в его квартиру позвонила бабушка в изъеденном молью платье и спросила, не здесь ли проживает губернатор Тульской области Глеб Петрович или, по крайней мере, Саша Парашютист по кличке Бубон Папонов. Бабушка жаждала с ним встречи и намекала, что находится с обоими в родственной связи.
На следующее утро семейство Сингатулиных приобрело домик в посёлке Ливна, а Пятоев одолжил Яше пулемёт, предложив пользоваться им без стеснения.
В последнее время домики в Ливне совсем не покупали. По округе поползли слухи, что в поселении средь бела дня устраиваются дикие оргии, сопровождающиеся арабской музыкой, и все это снимается на видеокамеру.
В первый же день Яшу посетили шейх Мустафа и Мирьям Абуркаек. С их слов, всем мусульманам нужно держаться вместе, независимо от того, арабы они или татары. Ройзман, скрывающий свою сущность под фамилией Сингатулин спорить не стал, а пригласил брата и сестру по вере к столу, пожаловался им, что очень скучает по родной Татарии, и рассказал им о героях татарского эпоса Шиксе и Шлимазале.