После завершающих Яшиных аккордов: «Они жили долго и кончили в один день», доктор сказал, что со Шлимазалом ему все ясно. Шлимазал — это человек, у которого «суперэго» полностью уничтожило «ид» и в результате превратилось в «эго». А вот с Шиксой, по мнению доктора Керена, дело обстояло гораздо сложнее. Доктору Керену хотелось бы как следует покопаться в подсознании Шиксы. Доктор Керен не исключал, что в результате может выясниться, что Шикса — это юноша, восставший против замшелых догм заброшенной на берегу Волги татарской деревни.
Ройзман выразил убежденность, что если доктор Керен как следует покопается, то раскопает и не такое: в подсознании Шиксы копать не перекопать. Расстались они довольные друг другом, но в особенности каждый сам собой.
За разговорами о Шиксе и Шлимазале незаметно подкралась дата исторического визита. Для встречи высокого гостя были построены: главный врач в сопровождении верной секретарши и заведующие всех отделений. Застыли в готовности к рукопожатию также офицер безопасности и больничный раввин. Секретарша была одета таким образом, что её большие белые груди, о которых с такой теплотой писали классики, были видны хорошо и издалека.
Доктор Лапша в ожидании заслуженной кары находился в полубессознательном состоянии. Его взгляд блуждал, пока не остановился на больших белых грудях секретарши, после чего застыл.
Подъехал лимузин Великого Вождя и Учительницы. Видная политическая деятельница зорким взором увидела большие белые груди ещё на подступах к сумасшедшему дому, и её возмущению не было предела. Выйдя из машины, Великий Вождь и Учительница сразу взяла находящегося в сексуальном меньшинстве бычка за кокетливо изогнутые рожки.
— А как у вас обстоят дела с соблюдением прав сексуальных меньшинств? — По матерински мягко спросила она главного врача.
Состояние тягостного ожидания стало нестерпимым для доктора Лапши.
— Да у нас сексуальное большинство уже почти изжито, — неожиданно для самого себя сообщил доктор Лапша. Отвести взгляд от больших белых грудей ему никак не удавалось. Чтобы как-то это оправдать, доктор Лапша сделал заявление, которое во многом определило дальнейшие судьбы Израиля.
— Возьмем, к примеру, секретаршу главного врача. Это бывший боксер, сделавший себе операцию по перемене пола.
Главный врач, привыкший во всем доверяться заведующему отделением судебно-психиатрической экспертизы и имевший давний роман со своей секретаршей, потерял дар речи.
«Ну, я ему дам!» — промелькнуло в мозгу секретарши. Она посмотрела на доктора Лапшу, глаза которого горели безумным блеском. Неожиданно ей стало весело. «Нет, я ему действительно дам! — думала она, с нежностью глядя на главу отделения судебно-психиатрической экспертизы. — В нем действительно горит огонь желаний».
Настроение Великого Вождя и Учительницы сразу переменилось. Ласково улыбаясь, она подошла к секретарше и, глядя на большие белые груди, воспетые классиками, сказала с большим чувством:
— Какая прелесть! Признаюсь, я, старая дура, сначала о вас чёрт знает что подумала. Вы уж простите меня. Текучка политической борьбы меня засосала. Верных соратников катастрофически не хватает. Вы знаете, бросайте этот сумасшедший дом. Вы его уже переросли. Его рамки узки для такой фигуры, как вы. Я кооптирую вас в Центральный комитет партии «Энергичная работа».
Глава третья
Оплот целомудрия
«Он всегда был романтиком», — думал нефтеналивной принц, глядя, как самолет врезается в небоскреб. Когда Советский Союз оккупировал Афганистан, в королевской семье возникло подозрение, что Россия на этом не остановится, захватит Иран и все северное побережье Персидского залива, поставив под свой контроль семьдесят процентов мировых запасов нефти. Американцы эти подозрения подтвердили.
В королевской семье было принято решение, в результате которого два нефтедобывающих принца, Романтик и Прагматик, вступили в бой с огромной империей. Их цели были ясны и задачи определены. Два человека, за спиной которых стояла финансовая мощь Саудовской Аравии, победили империю. Война в Афганистане была без линии фронта. Личный состав ограниченного контингента советских войск, в количестве 600 тысяч человек, активно помогал Бабрак-Кармалю, а с 1985-го — Наджибулле, строить светлое и вечное, попутно меняя бензин на водку, а также превращать страну из страны массовой неграмотности в страну массовой культуры. Научить пуштунское население писать кириллицей, есть свиную тушенку, рожать в госпиталях и электрифицировать весь Афганистан теплоэлектростанциями, жить не в дувалах, а в хрущевских многоэтажках и вообще приближать уровень жизни к советским стандартам, назло подлому американскому империализму. При этом, не щадя живота советского солдата и ограниченного гражданского контингента (спецов в количестве 20 тысяч человек), забрасывая бомбами при необходимости этого солдата вместе с душманами (пуштунскими, не принимающими интернациональной помощи, племенами).