Именно Катберт был единственным вновь введенным членом Совета, кому Эдрик доверял. Бывший король долго отказывался, но после заверений, что особого статуса его голос иметь не будет, все же согласился посещать заседания по самым важным вопросам. Именно его совет сегодня как никогда был нужен Эдрику.
Первыми прибыли сэр Бэдивер, Эй-Той, граф Лантеи Стэнли — мэр столицы и принц Кристиан. Бэдивер сразу не стал садиться к длинному столу с бумагами и яствами, а подошел к королю и шепнул ему на ухо: «После разбора дела Инхама у меня и Эй-Тоя важное дело к вам, чрезвычайно важное!»
— С чем связано?
— С нойонами! — прошипел Бэдивер.
Король помрачнел и указал советнику по внешним делам, что пора садиться. Стража пропустила остальных членов Совета, в их числе Инхама, Рууда и Катберта.
Инхам впервые сел напротив короля, ближе всего к дверям, где обычно помещался секретарь Совета. Рууд занял место по левую руку от короля, принц Кристиан — по правую. На заседании, кроме того, присутствовали ещё десять высших сановников и цвет эрафийской аристократии, крупнейшие землевладельцы страны. Первым слово взял Эдрик.
— Господа, мои верноподданные государи и министры. Несмотря на поступающие противоречивые рассказы, мы собрались здесь сегодня, чтобы окончательно решить важнейшую из насущных проблем государства. А именно — после выдвинутых официальных обвинений установить, может ли Инхам Хорхе Ростерд оставаться канцлером Эрафии или будет признан виновным. Тогда мы выберем, как наказать его, учитывая прежние заслуги и деяния. Да будет решение жестким, но справедливым. Прошу герцога Рууда ещё раз уточнить выдвигаемые обвинения, только кратко. Предстоит обсудить ещё не один вопрос! — Эдрик посмотрел на Бэдивера и кашлянул.
Рууд встал, приосанился и начал речь. Суть обвинений сводилась к следующему. Во-первых — некоторые из бунтовщиков прошлым летом указывали на канцлера как потенциального союзника и «умиротворителя» после планировавшегося устранения власти Грифонхатов. Во-вторых, на границе Эрафии с Лордароном в конце зимы был задержан караван, полный оружия. Сто сорок подвод, множество мечей, копий, доспехов и стрел. Все это тайно направлялось в помощь одной из сторон, в сотрясаемом гражданской войной Кревланде. Готовилась передача каравана в руки варваров, конкретно вождя Крага Хака, который, не задумываясь, применил бы это оружие против самой Эрафии. Сейчас он железной рукой наводил порядок в окрестностях Боосса. Все сопроводители каравана указывали на одну контору в пригородах Энтибрасса, а её руководители — на канцлера Инхама. К тому же обоз охраняли монахи, ссылаясь на прямой приказ секретариата главы Церкви. И в-третьих, нашлось ещё множество менее веских обвинений — в связях с торговыми авантюрами карнских купцов и стяжательстве.
Разумеется, Инхам все отрицал. Он обвинил Рууда в фальсификации и подтасовке, захвате власти в ордене Святого Фавела. Герцог самовольно сменил руководство ордена, нарушив закон, предписывающий справляться о мнении арагонцев, и создал систему тотального шпионажа.
— Любого человека можно запугать той машиной слежки, запугивания, что ты создал! — упрекал канцлер Рууда. — Твоей подлости нет границ, выбивая показания пытками, заставляешь близких друзей клеветать на меня. Я не верю ни одному свидетелю в этой стране, они все могут быть не в себе после того, как побывают в застенках ордена, сама суть и смысл существования которого исковерканы!
Инхам знал, что король давно подумывал о законе, запрещающем пытки в разборе дел, не связанных с изменой государству, и метил в подготовленную почву. Эдрик нахмурился, но не решился прервать его.
Затем выступил Эй-Той. Глава разведки заявил, что согласен с канцлером, что свидетелям внутри Эрафии и правда можно доверять в таком деле с трудом, особенно после застенков ордена. Лорд-мэр Лантеи Стэнли высказался в том же духе. Инхаму показалось, чаша весов склоняется в его сторону.
— Пусть покажет хоть одного свидетеля, не человека и не орка, который бы указал на меня, — в голосе Инхама звучала победная уверенность.
Рууд встал и осмотрел всех присутствующих презрительным взглядом мутно-синих, зеркальных глаз.
«Сколько я могу унижаться перед этой мразью, — думал он. — Ваше величество, если бы вы были сговорчивее… Может, стоило бы и дать вам шанс…»
Вслух же герцог заявил следующее:
— Сэр Бэдивер, просветите господина канцлера по этому вопросу! У нас есть такой свидетель, который стоит всех эрафийских.
Советник по внешним связям встал и вытащил из-за пояса тонкий свиток. Катберт и король смотрели на него с удивлением. Считалось, что Бэдивер выступит на стороне Инхама как член старой гвардии. Канцлер сильно помогал ему прежде и практически протолкнул на нынешний пост. Тогда слово Инхама перевесило влияние таталийского лобби, и мало кто ожидал от Бэдивера столь скорой смены покровителя.
Итак, советник поправил бирюзовый браслет на запястье, осмотрел собравшихся и отвесил легкий поклон его величеству.
— Показания Ивора Итона, агента авлийской разведки, друида четырнадцатого дана, взятые мною лично во время недавнего визита в Рейхавен по рекомендации главы авлийской тайной службы, члена Совета Правды — Алагара!
Пришла очередь удивиться и Эй-Тою. Он знал Ивора лично, знал о его романе с дочерью Эдрика. Для него было необъяснимо, что при всех этих обстоятельствах честный и благородный, насколько этого допускало его ремесло, эльф помогает Рууду — тщеславному честолюбцу, который женится на Эльзе против её воли. «Здесь есть какая-то тайна. Мы чего-то не знаем, так и думал, надо было следить за ним в Авлии», — разочарованно подумал разведчик. Однако сейчас уже ничего нельзя было исправить. Он взглянул на Рууда — тот ел виноград, ловко орудуя длинными, унизанными перстнями пальцами. Глаза как у кошки. Он внимательно следил за сэром Бэдивером, на правом плече вице-канцлера сияла брошь с ярким изумрудом. Где-то я видел похожее украшение, но где? Нет, память подвела разведчика.
Советник меж тем продолжал:
— Я, Ивор Итон из Рейхавена, свидетельствую. В середине октября по заданию правительства я находился в предместье Энтибрасса, где имел разговор с человеком, представившимся как Карлос Мартинсон, вицемагистр ордена Святого Фавела. Он доставил меня под магическим прикрытием в некий дом за городом. Со мною встретился человек, представившийся как канцлер Эрафии Инхам Хорхе Ростерд, его описание полностью совпадает с портретным. Несколько монахов ордена в моем присутствии называли его канцлером. Он просил меня о помощи авлийской тайной службе для незаметной и неподконтрольной перевозки каравана с важным, как он сказал, грузом, из Энтибрасса через Лордарон в Кревланд. Когда он понял, что купить меня не удастся, канцлер перешел к шантажу, уверяя, что якобы за мной числится серия убийств на территории Эрафии. Угрожал раскрыть глаза на мою якобы имеющуюся измену Совету Правды. Будучи уверен в том, что это дерзкая ложь и подстрекательство, я покинул место разговора, применив силу и бежав от организованной погони. Возможно, я даже несильно ранил его.
На этих словах Рууд потер лоб. Он помнил, как при взрыве в том особняке кусок обгорелой доски действительно немного задел его. Да, маска, подаренная нойонами — отличная вещь. Но использовать её впредь нужно куда осторожнее.
— Достоверно известно, что канцлер тогда находился в отъезде, и никто, кроме его личной стражи, не мог указать, где он. Потому я заверяю, что меня пытался завербовать на незаконное как по эрафийским, так и нашим законам дело именно канцлер Инхам Хорхе Ростерд. Подписано — Рейхавен, десятое число первого месяца весны. Девятьсот восемьдесят восьмого года эпохи Авельда.